Все же, Тадеуш сказал правду, и правдой Андрей ответил. Только не уточнил, по какой именно причине он не видит смерти за его спиной.
«Потому что я запретил себе ее видеть». Андрей тут же поймал себя на мысли, что невольно соврал Тадеушу. Потому что лучшая ложь — полуправда.
Когда они проплывали центральные ворота, в глубине города послышался скрип паркового моста под натиском низинного ветра. Он оказался единственным, кто решался что-то сказать. Остаток пути путники проделали в полном молчании.
— И как нам ее переплыть? — удрученно проворчал Тадеуш, когда они наткнулись на кусок бетонной плиты, торчащей прямо посередине речушки.
Речка уходила дальше, вглубь города. Судя по карте, она прорезала Терби насквозь и выходила с другой стороны, предварительно ныряя в открытую канализацию.
— Никак не переплыть. Высаживаемся здесь, — Андрей причалил к кустистому берегу, отметив, что трава здесь уже примята. — Смотри. На плите нет зеленых водорослей, что мы видели на тех статуях. Значит, плита появилась здесь недавно. Тут кто-то был, и специально кинул в ее воду. И трава смята.
— Смотри-ка, а действительно, — Тадеуш наконец становился самим собой, и в его тоне Андрей уловил недовольство. Ведь не он заметил это первым. — Не забудь вещи. Твой зоркий глаз замечает каждую мелочь, а перед носом бревна не видит.
Оказавшись на берегу, Андрей испытал благодарность за твердую землю под ногами и за подсказку, если таковая имела место быть. В этом он, конечно же, совсем не был уверен. Только надеялся, что Нэнсис хотела в чем-то помочь игрокам. В конце концов, этот гон играет по ее правилам.
— Чего на Марсе в избытке — так это ученых и кроликов, — справедливо заметил Андрей.
— Казалось бы, чем больше ученых, тем меньше кроликов…
— Ученые размножаются медленнее.
— Это точно, — Тадеуш чуть не упал, когда ему под ноги в очередной раз бросилась стая белоснежных кроликов-альбиносов, совсем никого не боясь.
Когда один из кроликов остановился, и, принюхиваясь, посмотрел на Тадеуша, тот увидел его красные глаза. Мутанты. Когда-то они были коричневыми, серыми, даже пятнистыми, но в один момент все поголовно покрылись снежной сединой. Не слишком пугающая мутация, но ее повсеместное распространение вызывало тревогу.
Никто не мог сказать точно, как они заполонили заброшенные города и обочины дорог, просто однажды появился один, потом заметили и второго. А где два кролика, там и сотни. К людным городам они приближаться опасались, потому что, несмотря на мутированную природу, кролики все еще оставались довольно вкусными. Население городов не прочь было полакомиться нежным кроличьим мясом. Впрочем, чем дальше от оживленных городов, тем кролики становились наглее, и тем меньше боялись человека. Быть может, потому что самый их страшный враг в этих местах ходит не на двух конечностях, а на четырех?
— Кто там? — Тадеуш сощурился, пытаясь разглядеть точку вдали. Сделать это было не так-то просто — на пасмурном небе мелькало лишь плохо различимое огненное пятно, идущее от сопел. — Кто-то летит. Игроки?
— Скорее всего, это Дэвид. С утра он был занят в департаменте и не мог отправиться с нами. Я сообщил ему наши координаты. Надеюсь, он найдет где приземлиться.
— А меня ты заставил петлять вокруг города, сдирая ладони в кровь.
— Мне нужно было осмотреть все.
— Нам, — поправил его Тадеуш. — Нам нужно было. Зачем тебе этот детина? В Терби нет ничего опасного. По крайней мере, я на это надеюсь. Эти кролики не выглядят слишком агрессивными. Их мутации не заставляют желать свежего мяса?
— Насколько я знаю, нет.
— Тогда в Дэвиде нет никакой необходимости. Ты же хотел подумать. К тому же этот малый ранен.
— Он в порядке. У генсолдат удивительная регенерация. Дэвид нужен мне. Есть шанс, что он разгадает загадку.
— Есть, — вдруг рассмеялся Тадеуш. — Он называется чудо.
Андрей не решился отходить далеко от катера. Бело-синяя лодка еще маячила вдалеке, покачиваясь на спокойных водах Тербинки, когда они остановились, чтобы осмотреться и подумать. Если торчащая из-под воды плита действительно подсказка, то загадка должна находиться где-то поблизости. Стоит только подметить детали…
Теплая желтизна солнца стекала по треснувшим исполинам, которые когда-то назывались вратами. Теперь это просто огромная дыра в сплошной стене, окольцевавшей небольшой город. Солнечные лучи забивали трещины в бетоне и искрились, не позволяя разглядеть мелкие детали проржавевших механизмов. Когда-то распахнутые врата символизировали жизнь и надежду, скрип механизмов оповещал о помощи с Земли, провозимую между двумя гигантскими плитами из бетона, металла, нановолокна и экранирующего материала. Сейчас открытые врата хранили только память прошлого и больше ни на что не годились.
