Разделяющие их пару десятков метров Андрей преодолел очень быстро. За несколько ударов сердца, а сердце у него начало биться гораздо чаще. На детской площадке, между развалившейся в прах ракеты и треснувшей пополам фигуры механической черепахи стояли три клетки. Одна большая, две остальные чуть меньше, в порядке убывания по углам равнобедренного треугольника. В самой маленькой, со стеклянными стенками и пластмассовыми ребрами притаился фогельский скорпион. При виде Тадеуша он приподнялся, сделав осторожный шаг назад и развернул жало. Игла на кончике хвоста угрожающе проткнула воздух и зарокотала.
«Он боится, — понял Тадеуш. — Поэтому готов напасть».
Трава вокруг клеток была примята и основательно вытоптана, когда как остальная часть детской площадки утопала в высоких мясистых стеблях, непослушных ветру.
Во второй клетке, венчавшей треугольник, сидел кролик, то и дело просовывая настороженную мордочку сквозь прутья. Зазоры между прутьев были слишком мелкими, чтобы он мог сбежать. Хотя, наверняка, хотел. Нос тревожно втягивал воздух, уши были прижаты к телу — он чуял хищника, сидевшего совсем рядом, в большой соседней клетке на третьей точке треугольника. Волк был заперт в высокую просторную клетку и рычал. С его пасти капала слюна, он то и дело слонялся от одного угла клетки до другого, не в силах смириться с заточением. Волк испытывал голод. Неизвестно, сколько времени провели здесь животные.
Клетки соединялись просторными прозрачными тоннелями. От волка до кролика по величине волка, от волка до скорпиона по величине скорпиона, а вот от кролика до скорпиона тоннеля не предусмотрели.
Кролик забился в угол сразу, как только волк метнулся в клетке и прутья задребезжали. Андрей с Тадеушем уже встречали таких кроликов по пути, с красными глазами и белой шубкой, и видели их кровавые следы.
— Что это значит? — спросил Тадеуш.
— Ты расстроишься, если узнаешь, что я хотел задать тот же самый вопрос?
— С одной стороны это очень приятно, а с другой — совсем не вовремя.
— Постой, — Андрей придержал Тадеуша, хотевшего уже двинуться вперед. — Мы не знаем, что случится, если мы приблизимся. Используем передышку, чтобы подумать, и начнем с очевидного.
— Ну, перед нами не люди. Это очевидно, — съязвил Тадеуш. Андрей покачал головой, но ничего не сказал. — Это была шутка. Не такой уж я идиот. Взгляни на тоннели. Они сделаны не затем, чтобы подчеркнуть равные стороны треугольника. Волка можно пропустить к кролику, а скорпиона к волку. Очевидно, что скорпион ядовитый, и убьет волка. А волк сожрет кролика. Мы должны сделать выбор и открыть какой-то из тоннелей, полагаю. Только зачем?
— Хорошо, — кивнул Андрей. — А теперь дай мне подумать.
Повинуясь порыву души, Андрей взял Тадеуша с собой, забыв совсем, что тот слишком громко думает. Его молчание было таким же громогласным, как и рокот толпы там, у треугольника «Магуро». В таком случае пусть говорит. Все равно разгадать загадку в одиночестве, с таким громким молчанием под боком, у него не получится. В следующий раз нужно будет взять с собой только Дэвида. Но все лучше, чем давка двухтысячной толпы, сбивающей ребра до синяков. Андрей был уверен, что где-то на других координатах кому-то сильно не повезло. Настолько, что этому кому-то окончательно перекрыли кислород. О каких разгадках могла идти речь? И все-таки он сделал правильный выбор, отправившись в Терби. Только Тадеуш…
— Нэнсис может ассоциировать себя с этим кроликом, — подал голос Тадеуш. — Вспомни презентацию гона… Да не смотри на меня так. Я знаю, что ты ненавидишь, когда я молчу. Зачем ты вообще позвал меня с собой?
— Шутка про телохранителя получилась просто отличная. Я не хотел портить впечатление.
Тадеуш презрительно фыркнул.
— Если верить твоей теории, Эльтар — злой гений, наделавший ошибок. Которые нужно исправить.
— Все верно, — ответил Андрей. — Злой гений творит зло и может только разрушать.
— Он создал такую махину… Совсем не походит на разрушение. Чтобы создать что-то, нужно уметь создавать, — возразил Тадеуш в рамках рабочей дискуссии. Быть может, он и не был согласен с тем, что говорил, однако заставлял Андрея думать и ловить новые мысли. Тот это знал и сразу принял правила игры.
— Гениальное зло и разрушает гениально, — ожидаемо ответил Андрей. — Сначала создает что-то, а потом его изобретение начинает разрушать все вокруг… это…
— Очевидно.
— Очевидно, — согласился Андрей.
— Разрушение через созидание. Злое зло, хоть и гениальное. Может только разрушать, — подвел скудные итоги Тадеуш. Над их «находками» можно было только посмеяться. — А что необходимо, чтобы исправить эту ошибку? То есть зло? Добром победить?
— Ну это уж слишком очевидно, — осудил его Андрей.
— И слишком просто, — усмехнулся Тадеуш. — Настолько просто, что мы походим на двоих умственно отсталых. Давай дождемся Дэвида, и он решит нашу загадку. Сдается мне, он будет поумнее.
— Господин Коршунов! — послышался знакомый голос издалека — это Дэвид поднял руку высоко вверх, радостно махая следопытам.
