— Кроме кнопок еще что-нибудь есть? — громко спросил Тадеуш, с тревогой наблюдая обратный отсчет — не надумает ли тот ускориться к нулевой отметке?
— Около красных написано «открыть перегородку», а около синих написано «выпустить».
— Отлично! — с досадой прыснул Тадеуш, махнув рукой на промозглый ветер. — Дополнительные вводные. Их можно еще и выпустить!
— Соберись и начинай думать, — холодно отчеканил Андрей, лихорадочно перебирая варианты разгадок.
— Выпустить всех сразу? — Тадеуш сказал первое, попавшееся в голову.
— Они же перебьют друг друга. И нас заодно. Выпустить всех — значит уйти от проблемы. Спрятать голову в песок.
— А это вариант зла, я правильно понимаю?
— Правильно.
— Значит, сразу отметаем.
— Что мне делать? — обескураженно спросил Дэвид. Он был растерян и взволнован, и мял полы цветастой куртки большими ладонями.
— Ничего, Дэвид. Сейчас мы разгадаем загадку и скажем, какую кнопку нажать, — успокоил его Андрей, словно ребенка. — Постой немножко, пока ничего не нужно делать.
Каким-то образом получилось, что слишком очевидную теорию Тадеуша о исправлении злых ошибок добром он принял как аксиому. «Значит, верный путь», — подумал Андрей, искать другой у них просто не оставалось времени.
Но что случится, когда время истечет? Все перегородки откроются, или, напротив, будут блокированы? Или что-то выскочит из прутьев и убьет всех животных? Или, наоборот, клетки откроются и выпустят их? На самом деле это было совсем не важно.
Они проиграют — вот что случится, когда закончится обратный отсчет.
Четыре минуты пятьдесят секунд.
— Может, выпустить только скорпиона, кролика или волка? — спросил Тадеуш.
— В чем исправление ошибки?
— Сохранение жизни.
— Не вижу связи с прошлой загадкой. Просто не вижу…
— Нэнсис говорит, что хочет сохранить как можно больше жизней. Для нее это добро, — сказал Тадеуш, — Если нельзя выпустить всех, нужно выпустить хоть кого-то.
— Кролика. Это очевидно, — утвердительно ответил Тадеуш. — Не ищи черную кошку в темной комнате. Может, это обман такой? Мы ищем что-то сложное, а разгадка она на поверхности. Поэтому и невидима.
— Что очевидного в кролике?
— Он же символ абсолютного добра. Пушистый, мягкий, белый. Его любят маленькие девочки.
— Дай угадаю. У тебя в детстве был кролик.
— Это никак не влияет на мое решение, — с легким раздражением ответил Тадеуш. — Ты находишь время для сарказма, когда у нас его нет.
— Ты прав.
— Открываем клетку и выпускаем кролика?
— Ты прав, что у нас нет времени.
— Так что мне делать? — тревожно промычал Дэвид, обливаясь потом. Оставалось всего две с половиной минуты.
— Добро! — огрызнулся Тадеуш. — Ты же слышал, что тебе сказал Андрей. Будь умницей, сделай универсальное добро. Это приказ - так ясно? Не суйся в наш разговор!
— Не путай его, Тадеуш. Дэвид и так волнуется.
— Черт побери, Андрей! Нэнсис ассоциирует себя с этим кроликом. Эта механическая девка думает, что ее хотят загрызть злые волки системы. Потому что кто сильнее, тот и прав. Волк здесь «Голем» — зло, которое хочет поглотить добро. То есть кролика, который не может себя защитить. Это должны сделать мы!
— Хочешь сказать, что добро слабое.
— Да! Непротивление. Согласие. Жизнь в розовых очках.
— Это был не вопрос.
— Чтобы добро выжило, оно должно стать злее, — выпалил Тадеуш. — Нужно впустить скорпиона к волку и спасти кролика.
— Или лучше открыть клетку с кроликом и освободить добро?
— Я… я не знаю, — опешил Тадеуш. — Может, есть смысл уберечь добро, а зло само сдохнет. От голода.
— Бред.
Тридцать секунд. Дэвид схватился за голову, крепко сжав волосы в кулаки. Глядишь дернет и вырвет из головы клок. Щеки его надувались и сдувались, он пыхтел как пустынная гагаузка.
— Что… что… — шептал он, боясь громко задать вопрос «что же мне делать?»
Ему сказали сделать добро, а какое именно не сказали, да и четких инструкций никто не давал. Он был взволнован и растерян.
— Андрей, решай, — холодно выпалил Тадеуш. — Или я решу сам.
— Я не знаю, — Андрей был не менее растерян. — Я просто не знаю. Ничего не идет в голову. Ненавижу загадки на время…
Двадцать секунд.
— Дэвид! — окликнул Дэвида Тадеуш.
Тот держался за голову и, казалось, не слушал его.
— Дэвид! Посмотри на меня. Нам нужно сделать добро, слышишь?
— У-у-у… угу, — промычал Дэвид.
— Открой клетку с кроликом и выпусти его, — спокойно, почти холодно отчеканил Тадеуш, стараясь выговорить каждое слово четко. Понятность и четкость — вот что сейчас нужно было Дэвиду. Не больше, не меньше.
— Ааа… — Дэвид бегал взглядом по клеткам, казалось, полностью впав в ступор.
Наверное, он тоже не любил загадки на время, а до этого и просто загадки.
— Дэвид, дубина ты непробиваемая! — не выдержал Тадеуш, переходя с крика на визг. Оставалось десять секунд. — Открой клетку с кроликом, слышишь?! Открой эту долбанную клетку с кроликом!!
— Ааа… аааа… — закричал Дэвид, его лицо исказилось, превратившись в уродливую гримасу, рот скривился, он всхлипнул, готовый вот-вот заплакать, — Ааа!!
