— Что-то не очень хочется, — пробубнил Дэвид, пряча Кубик с шеи во внутренний карман куртки. Терби не мог похвастаться ласковым солнцем, золотые лучи, что разогнали туман с полчаса назад почти сразу же спрятались за мясистыми тучами. В воздухе чувствовалась тяжесть надвигающийся грозы. Где-то вдали громыхнуло. Прошли десятки лет, успевшие сложиться в сотни, а грозы тут были все так же частыми гостями.
— Тебе не обязательно нам помогать, — ответил Андрей, имея ввиду, что от Дэвида совсем не требуется шевелить мозгами, однако, вновь неожиданно для себя смягчил слова.
— Нет, я вовсе не об этом… мне не очень хочется ходить по этому городу. Мне кажется, что здесь совсем неподходящее место для прогулок.
— А мы не гуляем, мы спасаем Марс от развала государственности, — фыркнул Тадеуш, пнув кочку под ногами, та лопнула и запачкала носок его кожаных ботинок.
Слишком он важный для того, кто разгадал всего одну загадку, подумал про себя Андрей. Самая первая загадка была самой простой, пусть даже он сам не сразу уловил суть. И ребенок справится. Разгадка второй застряла в непроходимом эгоизме Тадеуша, который всегда прикрывался тем, что хочет нести добро в этот мир. Такая у него забава. Еще до комы он покупал девушек своих друзей, гордо возвещая, что, если покупка совершена, значит, и товар не такой уж бесценный. Они найдут лучше, без валютной бирки на шелковых сорочках и бриллиантовых колец своих любовников на жадных пальцах. Даром что почти все друзья хотели набить ему морду, Тадеуш считал себя правым. После того, как кое-кто все-таки добрался до его лица, добро в этот мир Тадеуш стал нести более осторожно. Не так явно, и, быть может, даже методы его поменялись, но в центре его добра всегда стояло неизменное «я». Андрей знал, что Тадеуш так не думал. Наверняка, он тайно примеривал костюм Робина Гуда перед зеркалом и любовался собой. Случалось это до или после самоудовлетворения, Андрей не знал. Не даром же Тадеуш заказывал костюм лесного разбойника на прошлое Рождество.
А что до третьей загадки? Ни Андрей, ни Тадеуш не имели к ней никакого отношения. К слову, и Дэвид тоже ее не отгадывал. Это была чистая случайность, тут Тадеуш прав, насколько бы эгоистичным он не был. Дэвид не любил кроликов, и, как коренной житель Марса, знал о их вреде не понаслышке. Он хотел убить, пусть даже Тадеуш сказал ему сделать добро, и Дэвид посчитал, что это оно и есть. В этот момент о равновесии Дэвид совсем не думал. Андрей вообще сомневался, что он когда-нибудь задумывался о таких вещах.
В итоге, один против двух. Андрей оторвался ровно на одну загадку, и не находил в себе поводов гордиться. На третьей его так парализовало, что он не мог выговорить и слова. Будто он превратился в чугунный котел, в котором гуляет только эхо. Тадеуш кричал, оскорблял и вспыхивал, он же проглотил собственные фразы. И все же… один против двух. Слишком Тадеуш важен для того, кто отгадал всего одну загадку.
— Когда я сюда шел, то видел трех детей, играющих на детской площадке, — при этих словах Дэвид передернул плечами. — Там была еще одна, прямо у выхода с поля. И поле это какое-то совсем маленькое… не похоже на футбольное. И дети не похожи на детей.
— Тоже слишком маленькие? — усмехнувшись, съязвил Тадеуш. Он уже понял, что Дэвид не понимает ни юмора, ни сарказма и не гнушался пользоваться этим.
— Нет… ростом они нормальные, — ответил Дэвид. — Они то исчезали, то появлялись. Один полез на лошадку и сразу пропал. Я испугался, что мальчишка свалился с лошади, но он сразу снова появился и засмеялся. Он смеялся, а смеха я не услышал. Жуть, до чего жутко.
— Так бывает во всех фантомных городах, — Андрей не слишком утруждался, чтобы успокоить своего телохранителя, потому что знал — о фантомных городах не слышал разве что ленивый. Бывало, сюда прилетали туристы с самой Земли, чтобы побродить по призрачным руинам. — Насколько я помню, кроме Терби на Марсе наберется еще с десяток. Люди бросили их, когда появилась полноценная гравитация, и здесь остались только фантомы.
— А вдруг это не фантомы? — с опаской спросил Дэвид, косясь на махровую скамейку, обросшую мелкими лепестками ляписа.
— А что же это? — спросил Тадеуш, посмотрев на Дэвида сощуривши один глаз. — Неужто привидения?
— …привидения, — загадочно и тихо проговорил Дэвид, и волосы у него на затылке зашевелились.
Они проходили мимо парка с фонтаном, крытым стеклянным куполом. Когда еще купол был цел, под ним веселились радужные струйки воды, окрыленные почти полным отсутствием гравитации. Они ударялись о прозрачную поверхность, преломляя искусственный свет, идущий с самого главного купола — над головой. Сейчас стеклянный купол фонтана был расколот, пополняя количество красных следов на камнях и траве.
