Он вдруг вспомнил сражение на высоте. Там было много генетически измененных солдат, они бегали туда-сюда и скорее пытались выжить, чем кого-то спасти. Хотела ли Нэнсис убить их всех? Ну нет же. Действительно не хотела. В небе шуршали невидимые истребители, на платформе шастали невидимые солдаты, но убивала она почему-то стоящих в очередь на киборгизацию и тех, кто стоял у нее на пути. Дэвид тоже стоял, пока не упал. Тогда Нэнсис приставила нож к его горлу и глаза ее сверкали, как головешки в полыхающем костре. Ей ничего не стоило вонзить несколько сантиметров черного нановолокна прямо ему в подбородок и достать до самой черепушки, если бы она захотела. Нэнсис спросила, хочет ли он жить. Дэвид очень хотел, поэтому ответил честно. Нэнсис его послушала. Разве так поступают те, кто ненавидит ошибки?
— Нэнсис не убила меня, когда у нее была возможность. Мы повстречались как-то на высоте, во время вылазки в Бельтрес, — сказал Дэвид.
— Значит, для нее ты все еще не нарушаешь равновесия, — спокойно ответил Андрей.
«Значит, я для нее не ошибка», — подумал Дэвид и вдруг почувствовал, как ему нравятся эти мысли. Принимать во внимание мнение нарушителя порядка было ужасно неправильно, но до чего же приятно.
— Нэнсис уничтожает все, что угрожает человеку. По крайней мере в том виде, в котором он эволюционировал. Изменение сосуда… искажение, — сказал Андрей.
— Нэнсис считает, что дроиды пришли нам на замену, — напомнил Тадеуш. — Искажение тут не причём. Это совсем другое.
— Может быть, но дроиды остаются угрозой. Тот, кто считает, что они лучше, хочет заменить ими человека. Это не само по себе делается, — поправил его Андрей. — Нэнсис считает, что дроиды ничуть не лучше. Даже хуже, потому что живут дольше и возможностей имеют гораздо больше, а слабости все те же, что и у человека. Потому что живут в материальном мире. Да у них просто нет выбора.
— Тогда дроиды всего лишь копии. А копии всегда хуже оригинала, — ответил Тадеуш.
— А вдруг они действительно лучше? — пробубнил Дэвид. — Они очень быстро думают. И сильнее.
— Быстро думать еще не быть лучше, Дэвид, — мягко пояснил ему Андрей. — А бить дубинкой еще не быть хуже.
— Бить дубинкой все же нехорошо. От этого бывает больно. Я пробовал бить себя по пальцам и мне не понравилось. Наверное, и другим это не совсем нравится.
— Какой смысл посылать в этот ублюдский мир идеальных существ? — проворчал Тадеуш. — Чтобы сделать их такими же ублюдками?
— В какой такой мир? — Дэвид начал обижаться, досадливо поджав губы. Вечно Тадеуш игнорирует его и задает свои раздражающие вопросы. А как грубо он говорит это же уму непостижимо. Андрей сказал, что Дэвид почти отгадал целых три загадки. Стоит все-таки прислушаться к нему, чтобы найти нужные улики. Не зря же он морщит лоб и делает важный вид, чтобы Андрей заметил. Он может помочь.
— Согласно третьему пункту пятой главы доктрины люди рождаются, чтобы пройти свои испытания и умереть чуточку лучше, чем были, — поспешил объяснить Андрей, чтобы Дэвид совсем не раскис. — Ну, или из плохого превратиться в идеальное. Тогда их души смогут попасть в рай. А если дроиды уже идеальные, что им здесь делать? Нет никакого смысла помешать сюда уже готовое. Оно только испортится и сможет претендовать на рай.
— Хм…
— Значит, оно не идеальное. А если оно не идеальное, то автоматически становится только копией главной задумки — человека. Я же говорил. Кстати, если кого-то назовешь копией, ему это может не понравиться, — ехидно заметил Тадеуш. — Логика.
Что еще было скрыто в этом месте, кроме домов, фонтана и самого города, отделяемого от солнца бескрайним куполом? Очевидно, что отпечатки чьих-то воспоминаний. Может, самой планеты? Скорлупка в скорлупке… фигура в фигуре, или стопка бумаги одинакового формата, но с разными картинами, отпечатанными на каждом листке. Мама показывала Андрею матрешки, когда он был еще совсем маленьким и уставал плакать. Когда он открывал одну, внутри оказывалась такая же, только поменьше. Так продолжалось очень долго, он открывал деревянные игрушки, переставая истошно рыдать, и мама оставляла его один на один с его маленьким любопытством. Он не должен был быть таким капризным. Он до сих пор открывает матрешки с жаждой узнать, что находится в самой сердцевине. Быть может, на этот раз последняя матрешка окажется хотя бы другого цвета. Больше она все равно не станет.
— …и вот она понесла кота к ветеринару, жалуясь, что он слишком много спит. Мол он полдня лежит мертвый, а ночью устраивает дебош. У меня самого был кот, точно такой же, — стоило Андрею задуматься и на несколько мгновений выпасть из реальности, он уже потерял нить разговора. Дэвид о чем-то увлеченно рассказывал Тадеушу, который, видимо, надеялся воспользоваться методом Андрея по разгадке загадок и уделил-таки внимание телохранителю. — Ветеринар сказал ей, что это кот и для него это совершенно нормально. На Марсе было мало котов, никто о них ничего не знал. Так у меня появилась целых два. Старушка отдала мне своего.
