Дэвид и мест-то таких не знал. Наверное, земляне видали больше марсиан, раз придумывают такие ругательства. Марс все-таки небольшая планета.
— «Фантомное эхо» не всегда лежит в непрерывном спектре и может уходить в более скудные спектры восприятия, — Дэвид нашел какую-то заметку про заброшенные города в сети и теперь подливал масло в огонь. — Лучше всего «фантомное эхо» фиксируется живыми существами, такими как некоторые виды енотов, грызунами и человеком при определенном типе заболевания, и в меньшей степени — профильными приборами. Феномен разницы восприятий еще глубоко не изучен… тут сказано, что небольшое проявление отмечалось так же в инфракрасном диапазоне и ультрафиолетовой области.
— Конечно! Находятся они в ультрафиолетовой области, как же… — вспыхивал Тадеуш. — Эти ученые как всегда питаются одним дерьмом. Ничего не видно, хоть глаз выколи.
— А что такое «эффект мутного стекла»? — спросил Дэвид, почесывая затылок.
— Если ты видишь спектры видимых цветов, то не способен разглядеть фантомы, — ответил Андрей глухим голосом, будто находился далеко.
— Дай мне одну линзу, — неожиданно попросил Тадеуш. — Она лучше, чем эта ущербная камера. Первый раз в жизни хочу стать неполноценным… эти линзы могут работать в обратную сторону? Убирать цвета?
— Могут.
— Дай!
— Только что ты громко посылал всех в задницу, — ответил Андрей. — Теперь моя очередь. — и двинулся вперед — вглубь города.
«Берегите земное притяжение, и тогда, быть может, у вас не остановится сердце». Детям это правило давалось сложнее. Андрей ступил за пределы каменной гравитационной ловушки и тут же отклонился вправо — над его головой пролетел смеющийся малыш с визжащей собакой на руках. Наверное, она визжала, потому как широко раскрыла пасть. Здесь было много детей. Неудивительно, ведь это был праздник.
«Позвольте моему сердцу выпорхнуть из груди — я разрушу этот мир и построю вновь», — вспомнились Андрею слова Нэнсис на одной из страниц ее доктрины и передернул плечами.
Люди не замечали Андрея, врезаясь в него бесплотными телами. Каждый раз, когда кто-то проходил сквозь него, он чувствовал холодок и мимолетный укол тоски, поэтому даже не пытался сменить курс. Ему нравилось это чувство, он уже давно позабыл, что должен ощущать человек, скорбящий по минувшему прошлому. В эти секунды он чувствовал себя обычным,
«Постой, не надо», — Андрей протянул руку, будто пытался схватить воздух. Со стороны это выглядело до ужаса странно, поэтому Дэвид сделал вид, что охраняет Тадеуша, предоставив Андрея самому себе.
Фантомы начали расплываться, а потом их стал уносить ветер, словно золу в догоревшем до пепла костре. Он хватался пальцами за прах, пытаясь остановить людей, оставить их на своих местах. Ведь он не успел рассмотреть надписи на их простых одеждах, и самодельные безделушки, ценимые ими одними, потому что груз с Земли ждать еще очень долго… Все, что он успел заметить — «Осенние дары 26…» на вывеске в конце аллеи, упиравшейся в сплошную бетонную стену с нарисованными на ней бескрайним океаном. Сейчас он был черно-белым, но на самом деле — голубым, понял Андрей. Просто он не видел цвета — это была единственная плата, чтобы прикоснуться к прошлому. Андрей встал, словно вкопанный перед серым океаном.
— Почему ты остановился? — услышал он голос Тадеуша, — Перед тобой ничего нет.
Андрей зажмурился на мгновение и сделал шаг вперед, преодолев бетонную стену. Тоска становилась все сильнее.
Он не поворачивал голову, чтобы не видеть их. Старая кинопленка унесла прах одних людей и принесла других. Андрей старался не видеть их лиц, иначе останется здесь надолго. Какая-то часть шептала ему, что навсегда. Слишком сильной становилась его тоска. Она заставляла ныть сердце до боли.
