Андрею пришлось перенести несколько операций, чтобы в колбочках его сетчатки появились пигменты. Они активировались препаратами, и корректировались линзами. Эффект длился несколько часов, и тогда нужно было делать новую инъекцию. Иной раз он даже не замечал, как колол себя. За множество лет его разум запомнил движения, не утруждая его вспоминать о лекарстве каждый раз. Андрей колол себя неосознанно и продолжал видеть цвета… но сейчас его рука застыла у самого виска, не без труда поборов выработавшийся рефлекс.
Лекарство так и осталось в нагрудном кармане. Андрей приложил подушечки пальцев к щекам, желая смахнуть мелкую влагу, бросившуюся прямо в лицо. Лицо оказалось сухим. Гроза ревела и пускала молнии, но не обронила ни капли на его разгоряченную кожу. Брызги летели со стороны фонтана. Андрей стоял к нему очень близко, оперевшись о бетонный край. Несколько десятков марсианских лет назад здесь располагался стеклянный купол.
Прямо на месте, где он стоял. Андрей подошел слишком близко и слишком глубоко заглядывал на дно фонтана. Ему нужно было видеть, как сильно потускнели водоросли... полупрозрачные струи воды, словно призраки, били со дна и устремлялись вверх. Андрей уже не видел ни водорослей, ни мусор, ни белые кости животных с гнилой плотью по краям. Призрачная вода занимала весь взгляд, рассыпаясь на мелкие капельки. Она была серой.
— Если что-то надумал, говори сразу, — послышался за спиной голос Тадеуша, который сразу заметил перемену в поведении Андрея. Тот застыл над фонтаном, словно неживой и пялился на скучное дно. — Ну же, не молчи. Мне плевать, сбиваю я твои мысли или нет. Эту загадку мы разгадаем вместе.
— Боюсь, что нет, — спокойно ответил Андрей, наблюдая, как стекло купола вонзается в его солнечное сплетение и выходит позади, прямо из позвоночника. Сейчас он ничего не чувствовал, кроме странной тоски, накатившей из ниоткуда. — Даже если ткну носом тебя в отгадку, ты не сможешь ее увидеть.
— Почему?
— Потому что я слепой, а ты — нет.
Странная слабость прошла по телу Андрея, заняв почти весь живот и кончики пальцев. Он и пошевелить-то ими не мог. Что произойдет, если он поднимет свое туловище и обернется? Он так хотел узнать, как выглядел город до того, как превратился в руины, а когда у него появилась такая возможность, почему-то струсил. Да что тут такого? Всего лишь еще один тайный ящик, что приготовила ему Нэнсис. Открыть потайной замок, приподнять верхний лист с цветной картинкой и… а что дальше? Что откроет ему молодой Терби, только что проснувшийся на Марсе?
Андрей понял, что это и есть разгадка. Чтобы достичь равновесия нужно научиться видеть.
«Правда не белая и не черная, она серая», — слышал он не единожды. За его спиной находился целый серый мир, наполненный правдой. Чтобы достичь равновесия, нужно научиться ее видеть.
— Ты видишь то, чего не видим мы? — всполошился Тадеуш. — Да не молчи ты, черт тебя дери!
Андрей повернулся и задрал голову. Он смотрел поверх истлевших руин, туда, где должны были находиться острые шпили. Сейчас вместо них торчал только внутренний каркас домов и тревожный грозовой воздух.
Сбросив с себя рюкзак, Тадеуш нервно расстегнул верхний кармашек, сорвав при этом лямку. Внутри лежала лупа с определенным функционалом, но такого, который бы ему пригодился, не было.
— Чем ты болеешь? — спросил Тадеуш, тщетно настраивая прибор на восприятие скудного спектра. Лупа хорошо увеличивала и уменьшала, да и все на этом. — Ты дальтоник? Говори!
— У меня ахромазия.
Тадеуш поднес выпуклую округлость к левому глазу: в пространстве проступили размытые контуры, трепещущие и неровные. Разглядеть что-либо было невозможно.
Прибор ночного видения, тепловизор, ультрафиолетовый визор… все не то. Тадеуш перевел камеру на браслете в монохромный режим и попытался смотреть через нее, но картинка слилась в сплошную черноту. Терби исчез, хотя должен стать черно-белым. Самый нужный прибор находился сейчас в глазах Андрея, его линзы имели высокий медицинский профиль и могли корректировать болезнь с поразительной точностью.
Издав рык раненого зверя, Тадеуш с удивительной легкостью поднял рюкзак над головой и отбросил его на несколько метров. Для такого маленького человека — удивительная сила, поразился Дэвид. И на секунду даже проникся уважением. Он бы продолжил уважать его, если бы Тадеуш не стал топтать аккуратными ножками и без того раскрошенную аллейную плитку. Он кричал, сжав ладони в крошечные кулачки и прыгал, прыгал в гневном бессилии. Не видел. Он просто не видел. И что с того? Дэвид тоже не видел и ничуть не страдал от этого. Андрей сейчас посмотрит хорошенько и все равно что-нибудь да расскажет. Дэвиду сполна хватило безголовых и безногих привидений. Видеть целый город таких же он не испытывал никакого желания.
— Гребаная Нэнсис! Пошла она в задницу со своими идиотскими загадками, пошел этот убогий Марс и эти ублюдочные дроиды! — самое приличное, что вырвалось из глотки Тадеуша перед тем, как он разразился длинной матерной тирадой.
