— Часовая башня? — в голосе Тадеуша проскользнуло разочарование. Андрей знал, что на этот раз оно было адресовано не ему. Да, координаты были очевидны и лежали на самой поверхности. Тадеуш чуточку разочаровался в себе. — Конечно же… в каждом городе была такая. В городах-пилигримах соблюдался строгий комендантский час, и люди предпочли выстроить башню, чтобы закрепить важность этого события. Чтобы каждый видел и каждый слышал… жаль, что я сразу не догадался.
Они видели руины, Андрей же смотрел на длинное квадратное здание с механическим циферблатом на самой верхушке. Аналоговые часы имели 24-часовой отсчет, если быть точнее — 24 часа и сорок минут. Ровно столько, сколько длился световой день на Марсе относительно земных суток. Первые пилигримы были так привязаны к Земле, что жили с постоянной оглядкой на материнскую планету. На ней была завязана вся жизнь, и время текло по ее законам.
У башни тоже имелся громоотвод, но совсем маленький и неприметный. Цифры дублировались небольшим экраном внизу, сейчас на нем светилось 12:33, через секунду по табло прошлась рябь и отсчет перескочил на 13:45, еще через мгновение — 18:56.
Небо над головой очистилось, остались только легкие перистые облака будущего. Пылевая буря минула, скоро пройдет и эта гроза. Ветер гнал прочь обе стихии, и становилось зябко.
— Цифры не идут одна за другой. Фантомное эхо нелинейно, — сказал Андрей, глядя, как прошла еще одна минута.
— Да откуда ты знаешь? Сейчас нелинейно, потом линейно. Оно же показывает спонтанные образы.
— Наверное, ты прав. Мы не можем это проверить, иначе нам бы пришлось остаться здесь надолго.
— Ну нет уж. Давай, бери какое-нибудь точное время и сматываемся отсюда. Какое ты видишь?
— Час сорок семь.
— Неполные координаты. Широта и долгота. Дальше что?
— Очевидно, нули.
— Хорошо. 13.00. северной широты и 47.00 восточной долготы. В любом случае, это точная координата. Запомни на всякий случай еще парочку, если вдруг эта ведет в жерло потухшего вулкана.
— Я туда не полечу, — отозвался Дэвид.
— Я тоже, — сказал Тадеуш. — Четыре цифры. Напомни, сколько комбинаций выходит из четырех цифр на циферблате этих часов?
— Тысяча четыреста сорок, — даже не задумавшись, ответил Андрей. — Здесь 24-часовые аналоговые часы.
— Марсианские сутки длятся дольше почти на сорок минут, если ты забыл.
— Тогда полторы... или около того.
— Более полутора тысяч возможных комбинаций, чтобы задать координаты на новую загадку. Думаешь, Нэнсис использует каждую координату на циферблате часов?
— Я почти в этом уверен, — сосредоточенно ответил Андрей. — Нэнсис не может знать, какую цифру покажет фантом города игрокам. Это могут быть совершенно разные цифры, и это может занять очень много времени. День, два, год, сотню лет. Загадка с кроликом имела обратный отсчет, значит, Нэнсис время экономит и у нас его осталось совсем не много. Скорее всего, она возьмет каждую комбинацию и не будет путать игроков, чтобы они разбирались с координатами, это просто глупо. Тысяча комбинаций на циферблате — тысяча координат. Тревожный знак.
— Что же тут тревожного? — пожал плечами Тадеуш. — Это проблемы Нэнсис, как подстроиться под свои же отгадки. И ее проблемы, как оборудовать всю эту тысячу координат под загадки для игроков. Не всегда же ей попадать в цель.
— Ты ошибаешься. Она всегда попадает в цель, — возразил Андрей, который изучил Нэнсис слишком долго. Всегда попадает в цель, как «Венет», которого она уничтожила в свое время. Чтобы убить «Венет», нужно быть точнее того, кто никогда не промахивается. Андрей сказал бы это вслух, но у них оставалось слишком мало времени.
Послышалось тихое жужжание, становившееся все ближе и громче.
— Пора заканчивать, — Тадеуш вглядывался в небо, козырьком приложив руку ко лбу. Ветер согнал тучи с солнца, и начинало слепить глаза. Горизонт усыпало маленькими суетливыми точками, похожими на рой мошкары. Скоро они превратятся в стальные гиганты, изрыгающие пламя из сопел. — А вот и другие игроки пожаловали. Бедные фантомные города… от такого количества глоток «эхо времени» может замкнуться в себе. Думаешь, пропадет?
— Не знаю.
— Скорее всего, они приземлятся за пределами города, как мы с тобой, но кто знает… надо убираться отсюда. Все-таки хочется, чтобы последнюю загадку мы разгадали первыми.
— Тоже считаешь, что это последняя загадка? — спросил Андрей.
— Сосуды с ошибками, гениальное зло, равновесие, которое нужно научиться видеть — куда уж дальше? — скептично усмехнулся Тадеуш, распластав руки по спинкам соседних кресел. Он занял бы все свободные места, если бы его руки не были короткими. — Казалось бы, у этого бреда нет конца, но что-то мне подсказывает, что нас ждет финишная прямая. Самая сердцевина. Давай брать по аналогии. Какая там следующая загадка? Что нужно сделать, чтобы научиться видеть?
— Последняя загадка может быть самой сложной.
— Или самой простой.
