— Или простой, — кивнул Андрей. Он кинул задумчивый взгляд на Дэвида, сидевшего в дальнем углу, у иллюминатора, и как будто избегавшего их. С тех пор, как они поднялись на борт, он все загадочно улыбался и с кем-то шептался по внешней связи. Обычно он выкраивал минутку на разговоры с Кубиком, но сейчас тот спокойно висел на его шее и спал. Дэвид даже не притронулся к нему. — Кое-что меня все-таки беспокоит.
— Что именно? Говори, это тот редкий случай, когда я действительно готов к тебе прислушаться.
— Потому что я знаю Нэнсис лучше всех.
— Потому что ты зациклился на ней больше всех, — поправил Тадеуш. — Это разные вещи. И это не значит, что ты умнее или профессиональней. Потраченное время дает свои плоды.
— После второй загадки Нэнсис объявила о трех днях тишины. Затем этот кролик… нам дали всего десять минут, понимаешь? Загадки не бессрочны. У них строгие рамки. Значит, последняя отгадка должна приходиться на определенное время.
— Дай отгадаю — тревожный знак?
—Тревожный.
Тадеуш похихикал немного, хохотать во всю глотку у него не было особого желания. Прогулка по Терби утомила, высосав силы, словно пиявка.
—А как же время на скорбь? «Голем» объявил эти дни днями траура.
—Для Нэнсис это не имеет значения. Для нее вообще ничего не имеет значения, кроме конечной цели. «Голем» пообещал триллион монеро за ее поимку. Он нашел бы тысячу слов, чтобы объяснить отсутствие траура, если бы Нэнсис было нужно, — пояснил Андрей.
— Думаешь, Нэнсис как-то уговорила «Голем» подстроиться под ее тайминг?
— Думаю, «Голем» вообще не знает о тайминге. Это лишь составляющая ее загадок, или способ удержать напряжение по ходу гона — хорошее объяснение, правда? Наверняка, так она и сказала.
— Нэнсис нужно было, чтобы люди отдохнули и с новыми силами пошли отгадывать ее дурацкие загадки, только и всего, — возразил Тадеуш.
— Это тоже хорошее объяснение.
— Ха, — усмехнулся Тадеуш. — Какая чушь. Ты ищешь черную кошку в темной комнате, Андрей. Давай я возьму твою эстафету скептика. Ты же не поверил в моих призраков, давай я не поверю в твоих.
— Это не все мои призраки.
— Что, есть еще какие-то?
— Какой смысл говорить, если ты в них не веришь?
— Чтобы я имел ввиду, во что мне не нужно верить.
Врет, понял Андрей, просто делает вид, что ему не интересно. Не подходящее время выбрал Тадеуш, чтобы показать свою гордость. Впрочем, Андрей не припоминал, чтобы он когда-нибудь занимался чем-то другим. Так им будет не по пути, если брезгливость его коллеги начнет мешать поискам. Не нужно было подключать ни логику, ни интуицию, чтобы понять, что это случиться совсем скоро. Может, после того, как он расскажет ему о других своих призраках?
— Какова статистика случаев ахроматопсии, как думаешь? — спросил Андрей.
— Думаю, она встречается не часто.
— Один случай на пятьдесят тысяч.
— Не густо.
— Какова вероятность того, что именно этот человек окажется в числе игроков?
— Ну, один из таких оказался ты. Так что бери один случай на сто тысяч.
— Вероятность очень маленькая, — задумчиво подтвердил Андрей. — Я бы не разгадал загадку, если бы лекарство не закончило свое действие. Люди физически не способны найти на нее ответ. Даже если бы хотели… они просто ничего не увидят. Не пройдут к этой башне, не запишут координаты.
— Не так уж и сложно догадаться, что координаты на башенных часах, — фыркнул Тадеуш.
— Если ты их видишь, — Андрей оторвал взгляд от города внизу. — А если не видишь… отгадка совсем неочевидна. У игроков нет специфического заболевания как у меня, нет специализированных приборов, как мои линзы, чтобы попасть в нужные спектры.
— А как же киборги? Встроенные импланты глаз…
— Импланты глаз — не протез руки или ноги. Высокая синхронизация с мозгом достигается только с профилем первой категории, и не все люди могут принять протез. Я в свое время отказался от этого решения.
— Хочешь сказать…
— Посмотри на стоимость профиля первой категории.
Но Тадеуш уже и сам пробил весь прайс кибернетических преобразований.
— Кхм… — деликатно откашлялся он, ведь даже для него, человека отнюдь не бедствующего, сумма показалась большой.
— Профили других категорий имеют низшую мозговую совместимость, — сказал Андрей. — Они не поддерживают специфические режимы зрения, как это делает первый. Скорее всего, при переключении на монохромный режим они тоже увидят только темноту и размытые силуэты. Так что один киборг на двадцать или тридцать тысяч — это уже большая удача.
— На сто пятьдесят. Или больше.
— Что?
— После революции профили первой категории получили полторы тысячи человек на всю планету, — Тадеуш уже производил подсчеты, роясь в сети. — Если верить статистике, конечно. Это один человек на сто шестьдесят семь тысяч. Мы же не будем считать, что все глазастые принимают участие в гоне?
— Не будем. Считаем, что у людей нет специализированных приборов, чтобы попасть в нужные спектры. Они есть только…
