Влад битый час метался у себя в кабинете, слушая, как дождь за окном разыгрался не на шутку, превратившись в бурю. Он разрывался между двумя возможными вариантами спасения утопающего, то есть себя. Первый — поговорить с ней прямо сейчас, всё объяснить, доказывать, оправдываться, просить прощения, второй — дать ей время остыть, успокоиться, чтобы разговор был на спокойных тонах. Влад склонялся ко второму, но этот был более рискованный, успокоившись и всё взвесив, неизвестно, что придёт ей в голову.
Сегодня она сбежала от охраны, в очередной раз подставив себя и свою жизнь под угрозу, если бы Стас не позвонил и не спросил, какого чёрта Ида склоняет его жену к каким-то непотребствам в стриптиз-клубе, Влад бы так и остался олухом, которого жена обвела вокруг пальца. Впрочем, он понимал, что она там ищет не приключений, а всего лишь свои сестру, но когда он увидел Филина, которому младшая сестра собралась делать минет при старшей, Влад уже не был так уверен. Может слухи про Свята и Иду не такие уж и не правдивые? Влад пообещал себе, что выяснит, с женой только поговорит для начала, а не с посторонними людьми вне их брака, он учился на своих ошибках.
После двухсот грамм виски, что он в себя влил для того, чтобы успокоиться и уснуть, Влад набрался храбрости, чтобы войти в комнату жены и проверить её состояние. Её постель была разобрана и скомкана, но Иды там не было, как не было её и в ванной, гардеробной, у сына и на кухне, её не было нигде… Влад в панике заметался по собственному дому в поисках пропажи, у чуть приоткрытой двери тренажерного зала он остановился, успокаивая участившееся дыхание. Оттуда доносились звуки ударов и редкие всхлипывания.
Ещё в школе Влад увлекался боксом, но сразу понял, что либо он всерьёз занимается им, выходит на бои и рейтинг, где ему отшибают мозги раз за разом, либо он занимается боксом для души и не выходит на ринг с бойцами, сохраняя череп целым. Бокс стал для него отдушиной, куда он изливал все свои лишние эмоции и чувства.
Когда они с Идой стали жить вместе, она тоже сразу поняла, что груша посреди его лофта не просто так висит. Более того, она перекочевала в их съёмное жильё и с разрешения хозяев они продолбили потолок, чтобы повесить её и там. Его малышка часто смотрела как он увлечённо дубасит грушу в перчатках. Влад старался для неё, зная, что она смотрит, а потом, когда груша становилась больше не интересной, он срывал с себя перчатки и потную футболку и занимался Идой, которая только этого ждала каждый раз, пока он мокрый и взмыленный набросится на неё.
Однажды она попросила научить её ударам, и Влад пошёл ей навстречу, научил обматывать костяшки, купил ей маленькие перчатки и кеды, стал её тренером, который после каждой тренировки пялил свою ученицу на матах. Это стало их доброй сексуальной традицией, которой они придерживались семь лет. Последние три Влад отчаянно боксировал, а после в душе ещё отчаяннее дрочил, вспоминая свою неверную жёнушку. Это был его стыдный грязный секрет. Видимо, Ида решила вспомнить старые привычки, Влад глубоко вздохнул и вошел в комнату…
*****
Ковалевская кое как разделась догола, свалив всю одежду на полу гардеробной, и обнажённая направилась в душ, чтобы выплакать оставшиеся слёзы там. На смену слезам пришла злость, на чёртового Влада, что, казалось ей сейчас, испоганил всё их прошлое, будущее и настоящее. Психотерапевт, к которому ходила Ида, говорил, что нельзя не проживать те эмоции и чувства, которые переполняют её, заталкивая их поглубже, как делала она три года. Иначе они могут серьёзно портить психику. Она у неё уже была испорчена в край и ему не было видно конца.
Ида прижала подушку к лицу и что есть сил заорала, не помогло. Ей пришла в голову замечательная идея, избить кого-нибудь или что-нибудь. Она наспех оделась в короткие свободные шортики, спортивный лифчик и майку-алкоголичку, взяла с полки обувь, в которой занималась раньше боксом и отвязным сексом с мужем и пошла вниз, бить грушу, пока не надоест. Ида очень удивилась, когда на полке с спорт инвентарем в тренажерке, она увидела свои старые боксерские перчатки, это точно были они, пришла к выводу она, покрутив их в руках.
— Ты, Ковалевский, музей имени меня решил под колпаком создать? Или это мавзолей?! — процедила она сквозь зубы, надевая перчатки.
Хлюпая носом, она встала в стойку и робко сделала первый удар, потом второй, третий, а дальше она перестала считать, отключаясь от реальности и утопая в своих чувствах, пытаясь в них разобраться. Ей было больно, очень сильно больно, от того, что Влада она всё ещё сильно любила, как и сказал Филин, будь он не ладен. Больше всего были доставляли ей мысли о нём и других женщинах, представляя его с каждой из тех, кто точно попал к нему в постель после неё, изнутри рвался утробный крик боли, который она сублимировала, превращая в очередной удар. Из её глаз катились слёзы, которые она не выплакала тогда, когда увидела своими глазами, как он трахает эту Иру.
