Зачем? Чего ему не хватало? Чем Ида не дотягивает до неё? Тем, что из опыта у неё только Влад? Сиськи не такие красивые и большие? Но ведь ему нравятся маленькие, или он врёт? Как Вера и сказала, люблю то одну, хочу трахать совсем другую. Но Влад ведь и её трахал, постоянно и качественно, Иде не на что было жаловаться. Её любили и она не чувствовала себя ничем обделённой, даже вниманием, которого любой бы не хватало, если б её муж работал с утра до ночи. Но Ида всё понимала, не настаивала, может надо было? Может уже тогда, ещё до его факта измены, когда он начал пропадать на работе, Иду уже заменила другая или даже другие? Но ведь у них всё было хорошо!
Она буквально орала эту фразу у себя в голове, пока не поняла, что верность мужчины проверяется тогда, когда у него всё есть, вот они и проверили. Ему просто надоело их тихое семейное счастье, захотелось новых ощущений, полёта фантазии — школьницу в короткой юбке, хищницу с сайта эскорта, развязную шлюху в наморднике, младшую сестру своей жены…
Ида ударила в последний раз по груше и обессиленная прислонилась к чёрной коже лбом, содрогаясь от рыданий, выплакивая последние слёзы по своей ушедшей любви.
— Ида… — позвала её та самая любовь.
Она резко прекратила рыдать и повернулась к Владу, что стоял рядом с ней, собрав брови на переносице и глядя на неё с такой болью в глазах, что ей захотелось сделать ему ещё больнее, что она и сделала. Сгруппировалась и что было из оставшихся сил врезала ему левым неожиданным хуком. Левой рукой она била сильнее, чем правой. Влад пошатнулся от её удара, удержавшись на ногах только благодаря груше, за которую смог уцепиться.
— Скотина! Ненавижу тебя! — заорала Ида, снимая с себя перчатки.
Она подошла к стеллажу, где хранился остальной инвентарь и вместе того, чтобы положить свои перчатки на место, загребла двумя руками с полок, всё, что там лежало и свалила на пол, пинком отправляя перчатки Влада по разным углам комнаты. Ида заорала снова, согнувшись пополам от боли, которая так никуда и не ушла. Влад подбежал к ней и сильно схватил за запястья, чтобы она больше не била его, и рванул её вверх, всматриваясь в заплаканные совершенно безумные глаза.
— Ида! Прекрати! Сейчас же перестань! Я вызову врача, у тебя нервный срыв! — тяжело дыша сказал он ей.
— От тебя! От тебя у меня нервный срыв! — извиваясь в его руках, истошно завопила она. — Все мои беды, что свалили мне на башку от тебя, сволочь! Ты во всём виноват! Ты! Ненавижу тебя!
— Ида! Я не знал, что она твоя сестра, я не знал… — попытался оправдаться Влад, уклоняясь от её ударов ещё и ногами.
— Да пошёл ты! Ещё бы мать мою трахнул, а может ты итак трахнул мне на зло! — процедила она сквозь сжатые зубы. — Подруг моих ведь поэтому поимел? Так ведь ты сказал мне… Получилось, вот, я злая! Этого ты добивался?!
— Нет. — коротко ответил Влад, немного выдыхая, потому что Ида, наконец, перестала вырываться и встала ровно, успокаивая дыхание.
— А чего ты хотел, а? Оттянуться по полной, пока я обратно не пришла, вся в соплях и слезах, униженная и оскорблённая? Чего ты хотел, Влад?
— Я хотел, чтобы мне хоть немного стало легче… — признался он.
— Стало тебе легче? — насмешливо приподняла она мокрые от пота бровки. — Высосала Алина через член из тебя боль, что терзала твоё сердце? Или что у тебя там вместо него? Нет? Не стало легче? Надо было повторить, только с другой бабой, а потом ещё и ещё и ещё. Так ты и повторял.
— Я тебе уже говорил! — рявкнул он, сильнее сжимая её запястья. — Тебя со мной не было! Ты была женой, которая мне изменила! Я тебя тоже ненавидел! Ненавидел, понимаешь?! Срать я хотел на твои чувства, потому что ты растоптала мои! Понимаешь?
— Но ты первый начал! — привело совсем уж детский аргумент Ида и опять начала лить последний женский аргумент — слёзы. — Почему? Ну почему ты это сделал?! За что ты так со мной?
— Я не знаю, Ида! Не знаю! — заорал он встряхивая её в своих руках, как куклу. — Я просто напился! Забыл обо всём! На одну ночь я забыл про тебя!
— На одну ночь! Две недели длилась эта ночь! — взывала Ида от его вранья. — Ты две недели забывался с нею?
— Нет! Я был один. Я бухал, просто бухал! Один! Я клянусь, это было один раз за всю нашу с тобой совместную жизнь, я клянусь нашим сыном, слышишь?!
