Как человек Герман добрый, честный и внимательный. Как руководитель — строгий и резкий. Немного смущает, что в особо острых ситуациях он совсем не по-немецки грубо ругается, но я научилась это игнорировать. Зато четко знаю, когда что-то идет не так, и могу экстренно отреагировать. Наверное, поэтому он берет меня на все операции, будто по-настоящему доверяет.
Работать с ним легко, мы понимаем друг друга с полуслова, постоянно дежурим вместе, будто Демин специально составил свой график так, чтобы попадать на мои смены. С другой стороны, это несложно, ведь я практически круглосуточно нахожусь в больнице, лишь бы реже встречаться с мужем.
Я чувствую себя между двух огней. Дома Марат, на работе Герман. И последний все сильнее отравляет мои мысли, как вирус.
Как мужчина… он меня волнует и настораживает.
Горячие взгляды, аккуратные прикосновения, порывистые обещания помощи, настойчивые попытки пролезть ко мне в душу.… Он вроде бы не позволяет себе лишнего, но будто балансирует на грани, готовый в любой момент сорваться.
Нельзя. Иначе будет катастрофа.
— Приехали, дорогая, я тебя проведу, — пробивается ко мне неискренне ласковый голос мужа, и я передергиваю плечами.
Тщетно пытаюсь унять дрожь в теле, боюсь выдать свои настоящие эмоции словом или жестом. Отворачиваюсь и изучаю здание роддома, возле которого припаркован внедорожник Германа.
Из огня да в полымя.
— Это лишнее, Марат, спасибо, — ровным тоном произношу, ступая на мокрый, скользкий асфальт.
Несмотря на мои протесты, муж выходит следом за мной, подает мне руку. Спорить бессмысленно. Он всегда принимает решения сам и поступает так, как ему хочется. Сегодня ему вздумалось проконтролировать меня, будто интуиция завопила об опасности.
— Ты не сказала, что у вас новый заведующий, — обвинительно цедит Марат в тот самый момент, когда мы проходим мимо внедорожника. Молюсь, чтобы Германа не оказалось внутри. Подсознательно опасаюсь встречи двух мужчин.
— Его только недавно назначили. Не успела, — бросаю как можно невозмутимее. — Да и смысл, если ты в курсе всего, что происходит в больнице.
Кривится. Недоволен.
Разумеется, ревнивого супруга больше устраивала Богомолова, которая следила за каждым моим шагом и докладывала ему. Демин не станет.… Хоть я пока что плохо его знаю, но начинаю доверять.
— Доброе утро, — летит нам в спины с сарказмом, и знакомый бархатный баритон теплой волной прокатывается вдоль позвоночника. Согревает в ветреную погоду. — Амина, сейчас у нас сложная операция. Будьте добры, не опаздывайте, — приказывает строго, а у меня невольно уголки губ тянутся вверх. Ощущаю себя в безопасности, хоть это и неправильно.
Поравнявшись с нами, Герман деловито шагает мимо, не глядя на Марата, будто его не существует. Пустое место. Явно пренебрежение не укрывается от внимания моего мужа, а прищуренный взгляд то и дело летит в сторону машины. Надеюсь, он не узнал марку, иначе быстро рассекретит моего таинственного «таксиста». Мне не нужны ссоры. Только не сейчас, когда я наконец-то нашла способ вырваться.
— Кхм-кхм, — хмуро покашливает, удивленный тем, что перед ним не пресмыкаются, как обычно.
Демин замедляется, неторопливо оборачивается и… сначала смотрит четко на меня, будто обнимает мысленно, а только потом переключается на мрачного Марата.
— Прошу прощения, не заметил, — добивает его равнодушным тоном. — Герман Демин, новый заведующий родильным отделением.
— Марат Сафин, — чеканит супруг, ожидая, что его имя вызовет уважение и страх. Протягивает ладонь для рукопожатия, которая зависает в воздухе.
Герман и бровью не ведёт. Стоит расслабленно, демонстративно спрятав руки в карманы.
— Впервые слышу, — хмыкает задумчиво, и только я знаю, что он лжет, причем делает это намеренно. Выдержав паузу, лениво уточняет: — Впрочем, я здесь недавно.
— Доктор наук, ведущий психиатр… — Марат перечисляет свои регалии, но закончить не успевает.
— Важные связи, но надеюсь, мне они не понадобятся, — усмехается Демин. — Амина, время, — постукивает по циферблату наручных часов и распахивает передо мной дверь.
Сухо попрощавшись с мужем, я переступаю порог больницы и спешу в спасительное тепло коридора. Запахи лекарств смешиваются с ненавязчивым, свежим ароматом одеколона, кисти касаются холодные пальцы, невесомо проводят вверх, на локоть ложится крепкая, но осторожная хватка.
— Герман Янович, — зову официально и боковым зрением замечаю, как он морщится. Не любит, когда обращаются по отчеству, особенно если это делаю я. — Какая операция? Насколько я помню, по плану сегодня нет ни одного кесарева. Вы в принципе ярый противник оперативного вмешательства, — добавляю с улыбкой.
— Ты правильно помнишь, Амина, — загадочно ухмыляется и подталкивает меня к медсестринской. — Отдохни немного перед обходом, выпей кофе. Хотя тебе не помешало бы позавтракать — светишься вся, — обласкав меня взглядом, разворачивается в сторону лифтов. — Если будешь нужна — я вызову.
