Заторможено смотрю ему вслед, пока он не скрывается в кабине. Странно, что не пошёл в ординаторскую, как обычно. Мысленно даю себе пощечину, с трудом отрываюсь от задвинутых створок, пытаюсь сосредоточиться на своих проблемах, как бы тяжело это ни было.
Переодевшись, оставляю горячий кофе остывать на столе, а сама поднимаюсь к Стародубцевой — опытному врачу-гинекологу, которая согласилась выступить в роли моего репродуктолога и подготовить меня к ЭКО, а потом направить в центр на саму процедуру. Протокол длится месяц, и этого времени мне должно хватить…
Сердце барахтается в груди, царапаясь о ребра, легкие отказываются гонять кислород, пустой желудок от страха сжимается до размеров горошины. Надеюсь, доктор войдет в мое положение, иначе… Не хочу даже думать! Мне нужен этот чёртов месяц!
— Галина Алексан… — запинаюсь, внезапно потеряв дар речи.
В кабинете меня встречает не она. В кресле за столом, с моей историей в руках, напряженно сидит… Герман. Услышав мой голос, он отрывается от бумаг и поднимает стеклянный, ничего не выражающий взгляд на меня. В гробовой тишине гремит его вопрос:
— Ты действительно этого хочешь?
— Как вы здесь оказались? И почему… — осекаюсь, потому что он невозмутимо перелистывает страницы и нагло изучает мой анамнез.
— Ты в курсе, что ты здорова? — пробежав глазами результаты анализов и УЗИ, выносит вердикт. — Полноценная молодая баба отчаянно хочет угробить свой организм гормонотерапией ради мужика, который выбрасывает ее из машины, как надоевшую игрушку? Это что-то нездоровое, — с горькой усмешкой возвращает мне мою же фразу, брошенную ему на первой пятиминутке.
Призвав внутренние силы, которые давно на исходе, я делаю вид, что пропустила его жестокие слова мимо ушей. Если начну отвечать, то впущу Германа в душу и дам слабину, которой так легко воспользоваться. Я слишком уязвима в своей беде.
— Где Галина Александровна? — холодно уточняю.
— Скорее всего, докладывает твоему благоверному о том, что инкубатор в полном порядке и готов радостно воспроизводить потомство для почетной династии Сафиных, — выплевывает с нескрываемой злостью. Отравляет ядом, но у меня уже выработался иммунитет. Молчу… Не получив отклика, он проглатывает ругательство и тихо добавляет: — А ещё о том, что новый заведующий подозрительно себя ведёт. Покушается на его собственность. Ведь именно так Марат тебя воспринимает?
— Это не ваше дело, — строго перебиваю, ведь он заходит слишком далеко. Ранит больно. — Пожалуйста, просто не вмешивайтесь, — протягиваю руку к бумагам.
— Хорошо, но прежде… — он подается вперед, закрыв историю и облокотившись о стол. — Я повторю вопрос. Ты действительно хочешь ребёнка от мужа?
Секунда… Две…
Трещина внутри разрастается, образуя брешь в моей хрупкой защите.
Три.…
В залатанной броне зияет дыра.
— Нет, — выпаливаю на рваном выдохе, сморгнув слезы, и обессиленно падаю на стул, будто к ногам привязаны гири. — Не хочу, — еле шевелю губами, слизывая с них соль. — Я не собиралась идти на ЭКО по-настоящему.
— Я в тебе не ошибся, — грудной рокот Демина вызывает мурашки, окунает в знакомое тепло. — Мое предложение помощи до сих пор в силе. Просто скажи, в чем загвоздка? Почему ты так держишься за этот брак?
— Мне нужно время. Я сама разберусь, — повторяю как мантру, но сама себе не верю.
Если даже доктор Стародубцева предала меня, то мне больше не к кому обратиться.
— Не сможешь, — озвучивает мои страхи. — Зато я готов поддержать. Со мной будет гораздо проще, поверь, — накрывает мою ладонь своей, прижимает к поверхности стола.
— Не безвозмездно, — высвобождаю кисть из горячего плена его рук. — Мужчины не занимаются благотворительностью в отношении женщин. Что вы потребуете взамен? Стать вашей любовницей? — выпаливаю, вспыхнув от своих же слов. Я слишком правильно воспитана, чтобы общаться с мужчиной в таком откровенном тоне, но сейчас срываюсь.
— Точно нет. В этой роли ты меня не интересуешь, — чеканит безапелляционно, стиснув кулак так сильно, словно сохраняет в нём моё тепло. Глядя мне прямо в глаза, четко произносит фразу, от которой замирает сердце: — Я бы взял тебя в жены.
Тягучий зрительный контакт сковывает нас, как невидимые цепи. Герман выглядит серьёзным и решительным. Я же глубже зарываюсь в свой панцирь.
Из одной золотой клетки в другую, только немецкого производства? Это вряд ли…
— А если я не захочу замуж ещё раз? — аккуратно уточняю, с трудом подавив эмоции. Держусь так, будто веду переговоры. — Что тогда?
— Я не буду скрывать, ты мне нравишься. Очень, — невозмутимо признается Демин, развалившись в кресле. — Как профессионал, как человек, как женщина. Любая твоя грань идеальна, как у бриллианта. С недавних пор я одержим тобой, хотя мне это несвойственно, — хмурит брови и проводит большим пальцем по небритой щеке. — Надеюсь, я успокоюсь, когда ты будешь в безопасности.
— Герман, нет… — шепчу, пряча лицо в ладони.
