— При этом я никогда не сделаю ничего против твоей воли, — монотонный, гипнотизирующий голос звучит в унисон с неторопливыми шагами, которые затихают рядом со мной. — Я хочу тебе помочь. Дальше живи, как знаешь. Главное, не влипни опять в токсичные отношения.
На плечо ложится тяжелая мужская ладонь, и я вскидываю голову, обнаружив Германа совсем близко. Он останавливается на расстоянии вытянутой руки, опираясь бедром о край стола.
— То есть вы готовы потратить на меня своё время, заранее понимая, что я никогда не буду с вами? — нервно хмыкаю, недоверчиво качая головой. — Так не бывает.
— Оказывается, бывает, — смеётся бархатно, с оттенком горечи и обреченности. — Скорее всего, ты мне не поверишь, я и сам удивлен, но… для меня важно, чтобы ты стала счастливой. Пусть даже не со мной. Тем более, детей я тебе тоже дать не в состоянии, как и твой нынешний супруг, — бросает как бы между прочим, но при этом его настроение радикально меняется, а лицо становится мрачным. — Так что брак со мной всё равно обречён на провал. Мое предложение эгоистично, каюсь. Зато теперь ты знаешь всё. Тебе решать.
В то время как я пытаюсь вникнуть в смысл его слов, он достает из кармана брюк связку ключей с необычным круглым брелоком в виде нашей планеты. Кладет передо мной. Вглядываюсь в уменьшенную копию Земли, и кажется, что передо мной открывается весь мир.
Герман нависает надо мной, как коршун, словно оберегая от опасности.
— В любое время, — отрывисто и коротко. Метко в душу. — Теперь тебе есть, куда идти.
— Я уже нашла себе съемное жилье и заплатила хозяйке первый взнос, — очнувшись, пальцем отодвигаю от себя земной шарик.
— Хм, не перестаешь приятно удивлять, — выдыхает мне в макушку, почти коснувшись губами, и резко выпрямляется. — Ключи все равно возьми, мне так будет спокойнее.
— Я ими не воспользуюсь, — упрямо встряхиваю волосами.
— Посмотрим.… Что будешь делать дальше, Амина?
— Я наняла лучшего в городе бракоразводного юриста. Воскресенскому нужно время, чтобы изучить мое дело и найти решение одного важного вопроса, — пространно говорю, не вдаваясь в детали. — Месяца, отведенного на подготовку к ЭКО, должно хватить. За это время будет составлен и подан грамотный иск в суд, а я как раз накоплю необходимую сумму. Мне позволили заплатить в рассрочку, так как юридические услуги стоят очень дорого.
— Деньги не проблема, — перебивает меня, постукивая костяшками по столу. К ключам не прикасается, я тоже. Лишь продолжаю завороженно смотреть на брелок, утопая в манящей лазури океанов. — Почему не подаешь на развод в открытую? Боишься? Или собираешься делить имущество?
— Часть бизнеса моих родителей после свадьбы перешла к мужу. В качестве приданого. Я хочу забрать ее, — очень тихо лепечу, как под гипнозом.
— Наплюй, я смогу тебя обеспечить, — произносит таким тоном, будто я уже его законная жена. Присвоил.
— Не в этом дело. Мне ничего не нужно от Марата, но я должна вернуть родителям их долю. Тогда я ничем не буду им обязана и со спокойной совестью смогу строить свою жизнь. А дальше…. сама справлюсь. Заработаю потихоньку, если Марат не перекроет мне кислород в медицине.
— А он может?
— Легко.…
— Значит, сделает, — задумчиво цедит, мысленно поставив себе галочку. — Но мы это учтем.
— Мы?
— Ты ещё не поняла, что я не отступлюсь?
— Герман, я пока ещё замужем, — вскакиваю с места, но вынуждена пожалеть о своем опрометчивом действии.
Мы оказываемся почти на одном уровне. Друг напротив друга. Вплотную. Чуть запрокидываю голову, и он подцепляет мой подбородок пальцами.
— Тише, не зли меня, — шепчет предупреждающе, а на дне зрачков разгорается костер, возле которого хочется погреться.
— Но это так! — повышаю голос. Большим и указательным пальцами тяну цепочку на шее, доставая из-под блузки подвешенное, как кулончик, обручальное кольцо. Подношу к лицу Германа, что становится темнее грозовой тучи. — И я попросила бы, чтобы вы не дискредитировали меня перед мужем. Я буду верна ему до момента, пока не получу свидетельство о расторжении брака. У нас так принято, и я.…
— Млять, я же попросил! — перехватывает золотую цепь, едва не сломав звенья, вырывает у меня кольцо и перекидывает его за спину. Заключает моё лицо в горячие ладони, сжимает крепко. — А у нас любить принято. Без условностей.
Делает глубокий вдох. И врезается в мои губы требовательным поцелуем.
От неожиданности приоткрываю рот, но ничего сказать уже не могу. Чувствую его терпкий вкус, жаркое и рваное дыхание, прикосновение языка, который сначала будто изведывает новые территории, а уже в следующую секунду врывается в меня, лишая воли.
Чужой, но я откликаюсь на него, как на родного.
Сердце забивается чаще, а внутри бушует шторм противоречивых эмоций.
Нельзя! Я несвободна! Официально принадлежу другому!
К сожалению.…
Всё, что происходит между нами, — это измена.
Падение. Грех.
Получается, Марат был прав по поводу меня.
Неверная.
Пусть так…
Апатично опускаю ресницы. Влажные от проступивших на глазах слез.
