Родители отреклись от меня сразу же, как узнали, что я не только развелась с законным мужем, но ещё и изменила ему в браке. Сплетни о нашей с Германом связи быстро разлетелись по больнице, а потом и за ее пределы. Марат был в ярости, преследовал меня, сцепился с Деминым. В какой-то момент я думала, что не справлюсь. Сдамся, лишь бы прекратить нескончаемый позор. Герман отправил меня в отпуск на время суда, а все удары принимал на себя. Я пряталась у бабушки Стефы, чувствуя себя падшей женщиной, которую закидают камнями при первой же возможности. И самый большой булыжник окажется в руках родной матери. Я не знаю, как выдержала. Только благодаря ему.…
Я невеста…
Герман сделал мне предложение почти сразу же после того, как лучший юрист избавил от штампа в паспорте. Кольцо я приняла, но попросила дать мне время. Мне казалось, мы слишком спешим, убегаем от всего мира. Торопимся любить друг друга, будто нас в любой момент могут лишить этого чувства. И вот наступил момент согласиться, потому что…
Я скоро стану мамой….
Не понимаю, как это произошло. Герман рассказывал, что сильно переболел в детстве, а последствия проявились уже во взрослом возрасте в виде бесплодия. Ведущие немецкие врачи подтвердили диагноз. Лечение немного улучшило показатели, но не дало желаемого результата. Он махнул рукой, поставив на себе крест. В отличие от бывшего мужа, который обвинял в своих неудачах меня и называл бракованной, Демин сразу и честно предупредил: малыша он мне дать не сможет. И если я когда-нибудь захочу уйти, чтобы создать полноценную семью с другим, молча отпустит.
Я решила не заглядывать так далеко в будущее. Я просто жила моментом. Любила его и хотела быть с ним, пусть даже такой ценой. Мы не предохранялись, а беременность не наступала. Я перестала надеяться чудо, но оно вдруг случилось.
Неведомая сила заставила меня тайком купить тест после небольшой задержки. В душе я хотела верить, что у нас все получилось, хоть разум твердил обратное.
И сейчас я гипнотизирую взглядом две полоски, стараясь не расплакаться. Герман ждет меня внизу, в машине, а я специально улучила момент перед работой, когда могу остаться одна, чтобы не тревожить его зря.
Смеюсь и плачу, словно обезумевшая. Боже, как сказать ему? Вдруг не поверит, что от него… А от кого ещё? Но… проклятый диагноз.
Раньше я бы спросила совета у мамы…
Рука невольно тянется к телефону, набирает номер, который вот уже почти год похоронен в списке контактов. Будто в тумане, слушаю гудки. Обрываются. В динамике — лишь шумное дыхание.
— Привет, мам, — шепчу неуверенно.
— Кто это? — родной голос звучит надменно и холодно. — У нас нет дочери. Она умерла.
— Зачем ты так? — выдавливаю из себя, сморгнув горячие слезы. — Мам, я замуж выхожу, — сжимаю руку с колечком в кулак.
— За своего русского немца? — плюет пренебрежительно.
— За мужчину, которого люблю и который любит меня, — парирую дерзко. Понятия не имею, откуда черпаю силы, но становлюсь на защиту Германа.
— Использует и бросит. Все они такие, неверные, — чеканит по слогам, словно клеймо ставит. Или проклинает. — Но поделом тебе. Ты получишь заслуженное наказание свыше. Опомнись, Амина! Ещё не поздно все исправить, — заявляет вдруг.
Неужели Марат готов восстановить брак после того, как я его опозорила? Измену у нас не прощают.…
Передергиваю плечами. Я не вернусь в клетку. У меня теперь есть своя настоящая семья.
— Я беременна от него, — сжимаю тест в руке. Странное ощущение. Горько-сладкое. Боль смешивается с радостью. — Ты слышишь, мам? Беременна! Столько лет у меня ничего не получалось, а с ним.… - перевожу сбившееся дыхание, улыбаюсь своему отражению. — Я наконец-то смогу подарить вам внука или внучку. Вы же с папой так ждали.
Есть вещи важнее ссоры! Родная кровь. Продолжение семьи, связь поколений. Главные ценности, которые вкладывали в меня родители...
— Какая же ты дрянь, — летит в меня хлестко, как пощечина. Мамин голос пропитан ненавистью и разочарованием. — Не звони сюда больше.
Связь обрывается, а вместе с ней и моё сердце. Чувствую себя так, будто получила удар под дых. Ребра вдребезги, сломанными костями внутрь. Приложив руку к груди, я лихорадочно хватаю пересохшими губами воздух, но легкие сковывает параличом. Внутри зияет дыра.
Распахиваю рот — и не могу сделать вдох, словно невидимая рука легла на горло и сильно сжимает, душит, ломает шейные позвонки. Так больно, что кружится голова. Слезы высыхают на щеках, оставляя разъедающую кожу соль.
Последняя частичка прежней Амины окончательно погибает. Обрывается тонкая ниточка, связывающая меня с прошлым.
Родная мама отреклась от меня.
У меня никого нет, кроме Германа.…
Ставлю эту истину на повтор. Прокручиваю в голове, пока слетаю по ступенькам вниз и сажусь к нему в машину. Кислорода по-прежнему не хватает — и я ищу хотя бы маленький глоток в поцелуе. Утоляю жажду. Исцеляю жгучую боль в теплых мужских прикосновениях. Прячусь от одиночества в уютных объятиях.
— Всё нормально, Амина? — хмурится Герман, слегка отстраняя меня и беспокойно всматриваясь в мое лицо.
