– Да уж, прямо Конан Дойл какой-то, – согласился с ее выводами Орловский. – Инфернальная картина: ночь-темень, беспорядок в комнате неясной этимологии, не то обыск, не то он сам что-то торопливо искал, дичайший песий вой и хозяин, который умер от ужаса. – И спросил: – Возможно установить хоть приблизительно время его смерти?
– Очень приблизительно, как ты понимаешь, – сделала на акцент на этом обстоятельстве Ева. – Где-то часа два назад, я бы сказала. Но нужна экспертиза.
– Да уж, экспертиза тут понадобится, – покивал Павел и добавил, обведя рукой комнату: – Определенно тут что-то пытались найти, и не какие-то бичуганы-алкаши или зековские братки-умельцы. Тут специалисты более высокого уровня работали. Смотри, – пояснил он Еве, удивленно приподнявшей брови на его выводы, – они не курочили бессистемно и просто удовольствия ради, предметы, книги-бумаги не разбрасывали, обыскивали вдумчиво, обходя комнату метр за метром.
– И как мне кажется, – подхватила нить его рассуждений Ева, – этот обыск они не довели до конца. – И предположила: – Потому что он умер?
– Интересно, чего же он мог испугаться до такой степени, что у него разорвалось сердце? – подойдя ближе к Митричу и задумчиво всматриваясь в искаженное ужасом лицо с выпученными, остекленевшими глазами, смотревшими в потолок, спросил Павел.
– До последнего упорствовал в грехе сребролюбия и отказывался сдавать кассу? – выдвинула предположение Ева. – А когда «переговоры» не задались и явно зашли в тупик, потенциальные «партнеры» пригрозили чем-то физически страшно травмирующим?
– Вряд ли, – выказал сомнение Орловский. – Человек, столько лет занимающийся подобного рода деятельностью, наверняка не раз сталкивался с наездами и прессингом разного рода тяжести и жесткости, всегда готов к ним и давно уже умеет разруливать подобные ситуации, вплоть до определенной суммы «отката». Тут что-то другое.
Павел перевел взгляд с жуткой гримасы, застывшей на мертвом лице, и принялся вдумчиво-изучающе осматривать комнату. Заинтересовался раскрытой книгой, лежавшей на небольшом кофейном столике у окна, и пошел посмотреть.
А Ева, оставшаяся стоять возле тела, внимательно и тщательно проводя его визуальный осмотр, подкинула и своих сомнений в выводы Орловского:
– Как говорил один старый известный раввин: «все, что можно решить с помощью денег, – не проблемы, а убытки». По всей видимости, он влез в тему, которую привычным способом и простыми убытками было не решить.
Что побудило Еву, продолжавшую изучать взглядом одежду покойника, обратить внимание на карман надетой на нем теплой байковой клетчатой рубашки?
Что торкнуло ее? Какой-то намек? Тень воспоминания?
Нет. Нечто необъяснимое, некое наитие, еле уловимое слово, долетевшее до ее интуиции и внутреннего слуха, как выдох или шелест ветерка откуда-то… Она знала и уже умела слышать-улавливать такие вот слова-подсказки из очень далекого ниоткуда.
Ева придвинулась к Митричу еще ближе, наклонилась и медленно-осторожно просунула два пальца в карман его рубашки и, что-то точно ухватив ими, так же медленно, с максимальной осторожностью потянула этот непонятный предмет вверх… А когда вытащила сантиметров на пять и разглядела, что именно она вынимает, громко выругалась:
– Етишкина же кондрашка!
– Что случилось?! – резко развернувшись, в пару шагов, практически мгновенно оказался возле нее Орловский.
– Огорчу я тебя, Пал Андреич, сейчас серьезно, – «объяснила» ему Ева, показав краешек того, что вытащила из кармана. И, оставив предмет на месте, распрямилась, отступила на шаг от мертвеца, достала из кармана свой смартфон и добавила напряжения: – Попали мы с тобой по самые гланды, Павел Андреевич. Нам теперь даже дышать лучше через раз и шепотом, – столь же «информативно» пояснила она, отыскивая в телефонной книжке нужный номер, а найдя, перед тем как нажать вызов, подняла глаза и посмотрела на Орловского: – Скажи мне, Пал Андреич, у тебя какие отношения с ФСБ?
– По большей части умозрительные, – пожал неопределенно плечами Орловский, ожидаемо поинтересовавшись: – И каким боком у нас тут Контора нарисовывается?
– Прямым и непосредственным, – тяжко вздохнула Ева, – таким, что нам придется с ними пообщаться, – и уточнила на всякий случай: – Это как, проблема для тебя или не очень?
– Нет, – ответил спокойно-уверенно Орловский. – Не проблема, – и, увидев извинительное выражение ее лица, махнул легонько рукой: – Звони.
Тягостно вдохнув-выдохнув, Ева нажала видеозвонок.
– Здравствуйте, Ева Валерьевна, – чуть ироничным тоном ответил на ее вызов мужчина.
– Вам тоже крепкого здоровья, Константин Алексеевич, – ответила она любезностью мужчине.
– Не для этого же звоните, – хмыкнул тот и спросил: – У нас проблемы?
– М-да, – не порадовала фээсбэшника Ева и уточнила: – Что-то подсказывает мне, что у вас, Константин Алексеевич, проблемы, – и дала ему возможность удостовериться лично.
