– Я пошла спать. Надеюсь, никакие злодеи больше не помешают мне отдыхать, хотя бы сегодня. Но если что, то второй «Паркер», только уже папин, лежит в первом ящике стола в кабинете, – и сделала широкий, приглашающий жест: – Пользуйтесь.
И, развернувшись на месте, при этом немного качнувшись от закружившейся слегка головы, она выпрямилась, ухватившись за спинку тяжелого старинного стула, постояла, уверившись в своей устойчивости, и твердой, но медленной походкой направилась к выходу.
– М-да, – глядя вслед удаляющейся Еве, произнес с явно читаемым в его тоне уважением, с легкой ноткой восхищения Данич. – Такая вот девушка. С характером. И эк она припечатала-то с награждением, а? И ведь не поспоришь, права.
– Да ну, Константин Алексеевич, – отмахнулся Орловский и посоветовал: – Это она от нервов все и несерьезно. Забей.
– Ну, не скажи, – не согласился с ним Данич, – девушка ведь права: не вытащи ты этого Митрича из реки да не вспомни об этом, как подумаю про капсулы в реке, меня страхом до копчика пробивает. Ну а уж то, что ты смог «терриков», как ты их называешь, остановить и вызвать нас… это еще одна отдельная тема. – И, выдохнув, словно отпуская напряжение, обратился к Орловскому: – Так что, Пал Андреич, наливай-ка ты нам еще по рюмашке. Для той самой правильной профилактики сердечной мышцы.
Проснулась Ева от того, что почувствовала, как что-то настойчиво щекочет ей уголок правого века, при этом отчего-то ощущая удивительную внутреннюю расслабленность и спокойствие, приправленные легкой ноткой светлой радости.
Стараясь ухватить, зафиксировать в себе хоть ненадолго это дивное и давно уж позабытое ею чувство, она лежала, так и не открывая глаз, и тихо улыбалась, позволяя себе находиться и растворяться в этой радости и в этом теплом спокойствии, которое возникает, когда у тебя в душе все в полном, гармоничном порядке.
Ева открыла глаза и, вдохнув полной грудью и уловив приятный аромат, присущий одному конкретному мужчине, проговорила чуть сипловатым ото сна голосом:
– Какая знакомая раскудрявая грудь.
– Я знал, что тебе понравится, – отозвался Орловский и, поцеловав ее в макушку, поприветствовал: – Доброе утро.
– И как ты тут оказался?
– Не мог же я оставить тебя в одиночестве, без надлежащей охраны, после всего, что случилось, – высказал он девушке резоны своего появления.
– Константин Алексеевич со всей определенностью дал понять, что я нахожусь в полной безопасности, – напомнила ему Ева, непроизвольно начиная улыбаться, так ей нравились это ее сказочно-приятное пробуждение и их ироничная игра словами.
– Ну, мало ли что взбредет в голову плохишам злодейским, лучше подстраховаться, – поделился своими аргументами в пользу его присутствия в ее постели Павел.
– На улице снег? – спросила Ева.
– Снег, – подтвердил Павел, – всю ночь шел. И похолодало ощутимо.
– А мы вроде как на озера собирались, – вспомнила Ева о планах, которые они строили, как в данный момент казалось, почти в прошлой жизни, еще до всех нападений, и спросила: – Как думаешь, и бог с ними, с озерами-то?
– Думаю, определенно бог с ними, – согласился с корректировкой их прежних планов Орловский, – пусть себе наша рыба там попрячется и поживет пока. К тому же сейчас собираться в поездку поздновато, все-таки почти двенадцать часов дня.
– Да ладно? – от удивления откинулась на руку, обнимавшую ее, Ева, чтобы увидеть лицо мужчины.
– Вот те крест, – сказал тот и, придвинувшись, накрыл ее губы поцелуем.
Ах, что это был за поцелуй! Дивный, дурманящий и немного пряный, круживший голову и, казалось, вызвавший тихую музыку в этой самой голове…
В кухню они спустились ближе к двум часам дня, пропустив и завтрак, и…
– …и полдник мы с тобой, Пал Андреич, проманкировали, придется нам обед налаживать, – заметила весело Ева.
– Вот прямо сейчас и наладим, – уверил ее Орловский и предложил: – Давай устроим ленивый день ничегонеделания?
– Ну-у-у… – усмехнулась Ева, – два часа активной физической нагрузки, пусть и великолепно приятной, я бы не назвала ленивым времяпрепровождением.
– А это будет приятным дополнительным бонусом к ленивому дню, – посмеялся Павел и спросил деловито: – Ну что, тефтели или что другое приготовим?
– Ой-й-й… – протянула Ева, – тефтели. Конечно, их, это же такая вкуснотища обалденная.
Никуда не торопясь, посмеиваясь и периодически целуясь и обнимаясь, они нарезали салат, подогрели фирменные орловские тефтели, пообедали, обсуждая уже неспешно и в деталях случившуюся с ними историю, обмениваясь мнениями и версиями. И уже практически традиционно, произведя смену блюд и накрыв стол к чаю, с подачи Евы плавно перешли к разговору на более личные темы.
– Знаешь, Пал Андреич, предлагаю для того, чтобы уже окончательно закрыть все необсужденные и повисшие вопросы и обещанные нами друг другу рассказы, ты начнешь первым и все-таки откроешь тайну, почему приехал именно в Калиновку, – предложила она.
