Попробуем подойти с другой стороны. Когда тарелка выполняет или готова выполнять свою функцию, то мы говорим, что она «стоит». На столе тарелка стоит, потому что она либо уже с едой, либо готова к тому, чтобы в неё положили еду. А перевёрнутая тарелка на столе «лежит», и тарелка в раковине «лежит» – она не готова быть наполненной едой, её надо сначала перевернуть или помыть. Логично? Вроде да. Проверим, работает ли эта логика на другой посуде. На стакане, чашке, кастрюле, бокале, сковороде. Вся посуда «стоит», когда её используют – тут закономерность работает. Но чашки, стаканы и кастрюли могут стоять и на столе, и в раковине. Более того, стаканы и бокалы стоят, даже если они перевёрнуты вверх дном. Опять не удалось найти твёрдую логику!
Справедливости ради надо заметить, что эта «нелогичность» относится только к плоским предметам посуды: тарелке, сковородке. Стакан, например, может и стоять, и лежать хоть на столе, хоть в раковине.
И со столовыми приборами таких проблем тоже нет. Ложка может лежать на столе, стоять в стакане и даже стоять в сметане, если сметана густая. С ложками, вилками, ножами, половниками, шумовками вообще всё логично: если в горизонтальном положении – значит «лежит», в вертикальном – «стоит», на крючке – «висит». Уф, приятно, когда всё логично и естественно!
Но продолжим наше исследование глаголов. Про глаголы «стоять» и «лежать» мы поговорили, давайте теперь займёмся глаголом «сидеть». Со зверями (млекопитающими) всё понятно, они могут сидеть, стоять, лежать, прыгать и так далее. И сидят они, естественно, на попе. А вот птицы «сидят» не на попе, а «стоять» и вовсе не могут, даже если опираются на две лапы. Про птичку мы скажем, что она «сидит на дереве», «села на стол», «сядет на карниз». С точки зрения языка и птица, и бабочка, и оса не могут «стоять». И даже то, что похоже на птиц, пользуется глаголом «сидеть». Самолёт «садится» на посадочную полосу – ну прямо как шмель, который «садится» на цветок. Но самолёт может хотя бы «стоять» в ангаре. А вот шмель – нет!
Почему-то наш язык считает, что если у какого-то животного есть такая роскошь, как крылья и способность летать, то позволить ему пользоваться ещё и глаголом «стоять» – это слишком! Удивительно, но если птичка погибла, а значит, потеряла способность летать, и потом из неё сделали чучело, то вот чучело птички будет уже «стоять». Вот такой выбор: либо глагол «сидеть», либо глагол «стоять».
Есть, правда, исключение. У цапли настолько длинные и заметные лапы, что про неё мы говорим «цапля стоит»!
А что с неодушевлёнными существительными? Глагол «сидеть» к предметам мы обычно не применяем. Ни мебель, ни посуда, ни спортивный инвентарь «сидеть» не могут. А вот про туфли мы скажем, что они хорошо «сидят на ноге», а про костюм, что он «сел по фигуре». Видимо, к одежде и обуви у нас другое отношение. Они «ближе у телу».
Ещё сидеть могут куклы, манекены и роботы – ко всему, что имитирует человека, мы относимся особо, даже глагол «одеть» используем[1]. Одеть можно себя, куклу, робота и… манекен или манекена? Вот он, невероятный русский! Даже грамотный носитель языка порой засомневается, как сказать правильно!
Но самые интересные парадоксы и «невероятности» ждут нас в области счёта. Все мы проходили в школе, что в русском языке есть только единственное и множественное число. Давайте проверим, так ли это. Попробуем что-нибудь посчитать. Возьмём, например, слово «стол».
Один
Два
Пять
«Один стол» – тут всё понятно, это единственное число. «Пять столов» – множественного число. И склоняются они по правилам множественного числа: «подойти к пяти столам».
Попробуйте посчитать другие предметы, вы увидите, что эта закономерность сохраняется: с числительным «один» существительное будет в единственном числе, а с числительными, начиная с пяти, будет во множественном. Возникает вопрос: какое же число используется, когда мы говорим о двух, трёх и четырёх предметах?
Когда-то в нашем языке, кроме единственного и множественного, было ещё двойственное число. Могу предположить, что это как раз «приветы» от ушедшего двойственного числа. Самого двойственного числа, вроде бы, уже нет, а окончания от него всё ещё есть. Ещё в ХХ веке существовали и вариант «учители», и вариант «учителя». В XIX веке существовали и форма «колени», и форма «колена».
«И пал без чувств он на
Итак, ещё один парадокс ждёт нас с окончаниями. Возьмём два похожих предмета: стол и стул. Оба являются существительными второго склонения. Если склонять их в единственном числе, то все окончания совпадут:
стол – стул,
нет стола – нет стула,
подойдите к столу – подойдите к стулу,
стоит за столом – стоит за стулом,
расскажите о столе – расскажите о стуле.
А вот с окончанием множественного числа нас ждёт сюрприз: пять столов, но пять стульев.
