– Нравится? – я и позабыла, что Зрак стоит рядом. С того момента, как помог нам выбраться из фаэтона, он незаметно отгородил меня от остальных.
Оберегал, получается?
– Не то слово!
– Представь, каково вырасти здесь, – фыркнул Великий Артефактор. – Все на тебя смотрят, все за тобой наблюдают.
– То есть, вы были недовольны жизнью при дворе? – полюбопытствовала я.
– С раннего детства мечтал сбежать! – признался он полушутя.
– Так вы и сбежали!
– В некоторой степени. Я всегда осуществляю задуманное.
Почему мне почудился скрытый смысл?
– Но жизнь при дворе очень интересная! – из чистого упрямства продолжила я.
На что мне снисходительно улыбнулись.
– Если любишь интриги и не лишен коварства. Влада, ты любишь интриги?
Я призадумалась, сцепив пальцы в замок.
– Люблю, – все-таки сделала признание, – но в меру.
Великий Артефактор нагнулся ко мне и прошептал на ушко:
– Детка, поверь мне на слово: те, кто проживают в императорском дворце, не знают чувства меры. Им мало всего: власти, денег, обожателей. Чем больше имеешь, тем больше хочется.
Ой, и это говорит демон, держащий под контролем целый город колдунов?!
Я собралась уже озвучить мысли, но заметила, что слуги почтительно склонились и попятились, расступаясь.
Нас вышел поприветствовать сам Темнейший.
– Приезд неожиданный, но очень приятный, – сказал он, и его губы изогнулись в улыбке.
– Был вынужден. Девочки не оставили мне выбора.
И от его ласкового «девочки» у меня закружилась голова, и по телу прошлась уже знакомая дрожь.
– И ты, надо думать, не особо сопротивлялся, – подначил брата Император. – Миссис Владлена, рад вас приветствовать при дворе.
Я сделал реверанс и в очередной раз поразилась сходству Темнейшего и Великого Артефактора. Если бы не цвет волос, их невозможно было бы различить. Хотя нет, преувеличиваю. От Императора исходило ощущение власти, вынуждая подчиняться, чувствовать, что перед тобой сильнейший, повелитель. Блондинистый тоже вызывал определенные ощущения. Но другие. Заставляющие трепетать сердце и творить глупости.
– Ваше Темнейшество…
– Зрак, надеюсь, твоя супруга по-прежнему беззаботна и шаловлива? – этот вопрос сразил наповал и заставил смутиться.
Хорошее я впечатление произвела, ничего не скажешь!
– Марас, ты задаешь провокационные вопросы! – показалось, или в голосе дражайшего супруга прозвучали предупреждающие нотки?
То есть меня защищали-оберегали?
Император засмеялся, откинув голову назад. Но его смех резко оборвался, когда прозвучало робкое:
– Ваше Темнейшество?
К нам подошла Лина.
Император обернулся и мгновенно изменился в лице. Уголки губ чуть дрогнули, глаза заволокла поволока, взгляд стал пронзительно-нежным.
– Лина, – выдохнул он тихо, и в одном слове сосредоточился весь мир грозного и могучего Темнейшего.
И когда увидела его взгляд, поняла – я простила Темнейшего за нелепое пари с братом.
С прощением поторопилась.
Вот честно!
Это надо… надо же такое сотворить! Как можно?!.. И с кем?! С родным братом и его супругой! Не удивлюсь, если это сделано специально!
И вообще… Это выходит за рамки принятых в высшем обществе норм! Выходит за все рамки!
Во всем необъятном дворце для нас не нашлось приличных апартаментов. Нет, нам выделили несколько комнат, где слуги разместили чемоданы и прочие атрибуты путешествия. И все бы ничего. И все мне на первый взгляд понравилось: светлые обои, красивые картины, изысканная мебель. Все было хорошо ровно до того момента, пока я, лениво обходя эти самые апартаменты, не поняла, что кровать одна.
Вот так просто – одна. Большая. С балдахином и шелковыми турийскими покрывалами.
Сначала кровать не напрягла. Я даже представила, с каким удовольствием растянусь на ней после путешествия. Потом я прошла в соседнюю комнату, и тут-то осознание накрыло, что называется, с головой. Мебели оказалось много. Самой разнообразной. Но второй кровати я так и не увидела.
– Зрак! – моему негодованию не было предела.
Великий Артефактор тем временем углубился в чтение пергамента, доставленного слугой.
Услышав мой вопль, он вскинул голову и устремился ко мне.
– Детка, что случилось?
– Вот, – я указала пальчиком на большое недоразумение с мягким матрасом.
Чувственная улыбка послужила мне ответом.
– Милая, это кровать. На ней спят. А также предаются любовным утехам.
– Зрак! Я знаю… Я знаю, что это! – мои щеки заалели, причем не только от негодования. – Не надо меня просвещать! Я хотела вам сказать, что кровать в наших апартаментах
– Я знаю.
И все? Произнес спокойным, чуть ироничным тоном, от которого мне стало еще хуже, а кончики пальчиков обжег знакомый огонек.
– То есть как это вы знаете? – выдохнула я.
– Детка-детка, – он поцокал языком, и в его зеленых глазах вспыхнули довольные дьявольские всполохи, – к чему твое возмущение? Не понимаю. Мы муж и жена, и…
– Я знаю, кем мы приходимся друг другу, – перебила я, давая повод усомниться в моей воспитанности. Но сейчас вопросы этикета волновали в последнюю очередь. – Вы мне обещали, что не будете… что не станете… в общем…
В общем, я замолчала, уставившись на еще одного родственника из рогатой расы.
