Натянула на голову нижнюю рубаху. А вот бельишка моего самодельного не было. Жаль. Придётся новое шить.
Проходя к столу, бросила взгляд на небольшое оконце, затянутое узорами. Опять магия шалит.
– Слушай внимательно, Тайя, – сев за стол, заговорила Яга, – силы твои примирились. Равные теперь друг другу.
Марьяна, странно исхудавшая за одну ночь, ласково улыбнулась и погладила меня по голове.
– Выбирай, – продолжила хозяйка, – куда вернёшься. К Цветане ли, али к Люту?
– А нельзя мне одной пожить? – Я бы вообще здесь осталась, но напрашиваться было неудобно.
– Нельзя, – усмехнулась женщина, – грядёт зло, ещё не виданное в этих краях. Тебе с ним под силу справиться будет.
Вот оно что. Кого выбрать я не знала. Обида на Люта грызла сердце, да и на Цветану тоже. Поверила своему ученичку, даже не спросила, не узнала, что и как.
Яга словно прочитала мои мысли:
– Не всё сказанное тебе – правда. Учись сама в людях разбираться, в сердцах читать и своё слушать.
– Хозяйка, ты прости меня, не понимаю твоих недомолвок. Фантазия у меня скудная. Можно мне просто рассказать, что делать, – честно призналась я женщине.
Яга рассмеялась:
– Ишь, прыткая какая! За ручку отвести не надо? Нет, милая, сама всё сама. Тебе свою судьбу строить.
– Непонятно же ничего, – искренне удивилась я, – зло – неведомое, путь – неопределённый, людям то верь, то не верь.
– Кабы так легко жилось, как ты хочешь, на свете скучно было бы, – смеясь, покачала Яга головой, – ведаю я ваши судьбы, да вмешиваться в них не могу. Потому и речи мои невнятными кажутся. Ворожбе доучиться тебе надо. Силой овладеть как следует. Поэтому лучше к Люту ступай. Не держи зла на него. Ведь спасать он тебя тогда к Цветане пришёл.
Что скрывать, хоть обидно и было, мне самой хотелось зимними чарами овладеть. Я молча кивнула Яге.
– Посмотри на свою грудь, – женщина чуть отодвинула ворот рубахи. Я опустила взгляд.
В ложбинке, между грудей мерцала маленькая снежинка, похожая на серебряную татуировку.
– Силы медальона тоже с твоими слились. Придёт и его час. Тайну это храни, не сболтни никому. Собирайся, провожу я тебя, покажу, как тропы Заповедные открывать. Сейчас самое время для зимних чар.
– Летом? – Поперхнулась я кашей.
– Ты во двор-то выйди, – хохотнула хозяйка.
Так эта изморозь на окнах не моих рук дело? Выскочив из-за стола, отворила дверь и зажмурилась от сияния, лившегося со всех сторон. Повсюду, куда ни кинь взгляд, лежал на земле пушистый снежный ковёр. Сколько же я проспала?!
Исполины-деревья, заснувшие до весны, укутались огромными белыми шубами. На ветке, нахохлившись, ухала сова, уставившись на меня круглыми глазами. Едва преодолевая высокие сугробы, скакал мимо избушки заяц, поминутно оглядываясь, нет ли за ним погони. Возле могучего дуба меланхолично жевал свою жвачку лось, потирая рогами о шершавую кору.
Откуда-то с крыши спрыгнул огромный чёрный котище, зыркнув на меня жёлтыми глазищами.
– Привет, мурлыка, – помахала я ему рукой, – не видела тебя здесь раньше.
– Пррральна, – ответил он, мяукнув, – мы же не собаки, во дворе на привязи сидеть. Коты животные свободные. А ты неужто домой собралась? Пора и честь знать. Яге будто других дел нет, как только возле тебя сидеть.
– Такой красавец, а манеры хуже, чем у шавки подзаборной, – покачала я головой.
Кот выгнул дугой спину:
– Хозяйку я оберегаю, понятно.
– Цыц, – вышла на крыльцо Яга, – правильно тебя гостья наша застыдила.
Её питомец махнул пушистым хвостом и скрылся в избе, проскочив мимо нас. Показалась Марьяна:
– Стой, Марфушка. Хоть обниму на прощанье.
Выходит, они обе за мной несколько месяцев ухаживали. Даже неловко стало. Я с радостью обняла матушку и Ягу, от души поблагодарила за всё.
– Погоди со мной прощаться, – хозяйка взяла меня под руку, – пойдём, на этот раз укажу тебе дорогу.
С каким удовольствием ступила я в пушистый снег, ноги лишь слегка проседали в холодный покров, отчего казалось, что стала выше хозяйки, которая проваливалась почти по колено. Она отвела меня ближе к лесу.
– Тропы Заповедные, – встала рядом со мной женщина, – всякому колдуну открыты. Надо представить то место, где ты хочешь очутиться, как можно лучше, подробнее. И силу свою отпусти, она ключ ко всякой тропе.
– Не бывала у Люта, – растерялась я.
– Потому сама тебе путь и открою, – улыбнулась Яга и взмахнула рукой. На снежном полотне засветилась стёжка-дорожка заповедная.
– Ждёт ли он меня, – в последний раз обернулась я к Яге.
– Ещё как ждёт, не медли. И чарам своим доверяй, даже когда сердце хочет обмануться.
Махнув рукой, она скрылась из вида, оставив меня стоять посреди незнакомого двора.
Передо мной возвышался добротный терем, его резное крыльцо, стены и ставни были покрыты морозными узорами, будто какой-то художник, вооружившись белой краской, расписал всё жилище сверху донизу. Вокруг, куда падал взгляд, лежал снег. Каждая веточка покрыта инеем, отчего они казались просто нереальными, точно из сказки.
На меня в упор смотрел молодой мужчина, блондин с холодным взглядом голубых глаз, кажется, даже в ледышке больше жизни, чем в этих очах.
