Первая изба стояла закрытой изнутри, дыма из трубы нет. Живы ли хозяева?
Лют прикоснулся посохом, и вмиг замёрзшая дверь осыпалась ледяными осколками. Внутри темно, тихо пересекли сени, вошли в горницу. Тишина. Только где-то в углу почудился тихий всхлип.
Посох Люта засветился, озаряя всё вокруг. На лавке лежал труп мужчины. Худой, в страшных язвах. Холод сберёг тело от разложения. Однако запах стоял гнилостный и ощущался даже через повязку, пропитанную отваром ароматных трав.
Я прошла в бабий кут, там на печи лежали женщина и девочка, прижавшись друг к другу. Похоже, первым умер ребёнок, а мать до смерти качала её на руках. Синева, разлившаяся на лицах, сомнений не оставляла, они мертвы.
– Двое здесь, – сказала Морозу.
– Посторонись, Тайя, – Лют взмахнул посохом, тела оделись льдом, точно саваном, колдун взмахнул и их вынесло на улицу.
Кто же плакал?
– Домовой, – кликнула я, – ты где?
Из-за печи показалась аккуратная женская головка, подвязанная платочком, сверкнув глазами, перед нами очутилась женщина в годах, небольшого росточка.
– Домовушка я, – снова всхлипнула она.
– Вижу, – кивнула ей, – давно умерли хозяева?
– Дня три как, – снова разрыдалась женщина.
– Лют, а её куда? Не бросать же здесь.
– Ждать будут новых хозяев. Мор мы уничтожим, а весной деревня заселится снова. Храните добро, приглядывайте за избами, – нахмурился Мороз.
– Как скажешь, зимний колдун, – поклонилась ему домовушка.
– Ну, – отвернулся он от неё, – за дело. Повторяйте за мной.
Лют повёл руками по сторонам, и изба начала промерзать от самого основания. Скоро от стужи даже нам стало тяжело дышать, брёвна потрескивали от мороза. Когда изба, вся мебель и утварь превратились в ледышки, Лют махнул рукой:
– Довольно. Пора дальше.
Так мы и шли от дома к дому, живых не было. Лют делал из трупов ледышки, перемещая во двор, их черёд придёт после. Село было мертво.
– Когда тебе прислали весть? – Спросил Мстивой, когда мы вышли на улицу из очередного дома.
– Сегодня, – Мороз выглядел раздражённым, – не понимаю, почему так поздно.
До самого вечера мы вымораживали опустевшие дома. Холод убьёт инфекцию, а по весне можно снова заселиться, если кто-то вообще захочет жить в этой вымершей деревне.
Уже ночью вышли мы из последнего дома, по спине катились капли пота, дышать в повязке было тяжело. Но Лют, прислушавшись ко мне, запретил их снимать.
– Теперь только осталось сжечь тела, – Мороз, выходивший последним, тяжело опустился на ступеньки, – как же так. Почему допустили, чтобы все погибли?
– Кто принёс весть? – Спросила я.
– Волхв передал Врану утром, они знают, как меня отыскать.
– Стало быть, сами только узнали?
– Нет, зимой волхвы беспрестанно от деревни к деревне ходят. Людей много, скота тоже. Всем подмога нужна. Даже наших сил не всегда хватает, как видишь.
По центру деревни стоял большой колодец. К нему-то и переместил ледышки-трупы Лют, складывая штабелями, как поленницу.
Погребальный костёр, только дровами для него послужат покойники. Страшное зрелище. Пугающее своей неумолимостью.
Я с тоской оглядывалась по сторонам, стараясь не смотреть, как становится выше страшная крада (прим. автора – погребальный костёр). Моё внимание привлекла небольшая рощица, что росла чуть поодаль от деревни, там что-то темнело, в самом центре.
– Глянь, Мстивой, никак ещё один дом? – указала я пальцем.
– Так и есть, – кивнул он, – как мы раньше проглядели?
Мы обернулись к Морозу, показав на жильё.
– Там то же самое, – поморщился Лютогост, – заморозим его снаружи, и дело с концом.
– Не годится, – одёрнул его колдун, – проверить надобно.
Мы отправились к одинокой избушке. В полутьме не разобрать дороги, хорошо можно прямиком по сугробам с лёгкостью пройти. Дверь была закрыта изнутри.
В домишке было две крохотные комнатушки, в первой нашли окоченевший труп старика. Покойник сидел на лавке, тяжело навалившись на стол, в руке сжимал какие-то травы. Наверное, своими силами пробовали излечиться. За дырявой занавеской лежала старуха, свернувшись калачиком, точно от холода.
Лют провёл над ними рукой и покачал головой, в глазах горечь и боль. Никому мы не смогли помочь. Слишком поздно.
Я заглянула во вторую комнатушку. Там на широкой лавке, даже скорее кровати, лежали юноша и девушка. Удивительно красивые: золотые локоны рассыпались по плечам, веки прикрыты, нежная кожа лица, точно восковая. Они были похожи друг на друга, как две снежинки. Глянешь одинаковые, приглядишься, найдёшь различия. Близнецы!
Я подошла ближе, провела рукой над телами. Нам, чтобы понять, жив ли человек, прикасаться к нему было не обязательно.
В обоих ещё билась искорка жизни!
– Сюда! – позвала я, – живые есть!
Раздался топот ног, в комнату зашли Лют, за ним Мстивой. Лютогост остался на пороге, места ему не хватило.
– Не трогай их, Тайя! – Пытался остановить меня Мороз, – поздно. Я хотел волхвов звать, коли есть кого лечить. Не поспеют они к ним. Сама посмотри, едва теплиться в них жизнь.
– Не мешай мне, прошу, – взмолилась я.
Весь день мне пришлось наблюдать, как один за другим пополняется гора трупов. Хватит! Пришло проверить весенние чары.
