Мороз удивился ещё больше, но сам позвал домового. Я отвела старичка в сторонку ото всех.
– Дедушка, травки есть у нас целебные?
– Откуда им взяться? – развёл руками Ратко. – Вы же, колдуны, и не болеете вовсе. Али захворал кто?
– Мор где-то, нам идти надобно.
– Нечем мне тебе помочь, Тайюшка, уж прости.
– Ничего, знаю, кто выручит. Подождите меня здесь, – обратилась к остальным, – я скоро.
Придётся идти к Яге, где сейчас, зимой травы возьму? Цветана будет два дня ломаться, как красна девица. Проще к Хранительнице Троп обратиться. Отошла в сторонку, представила избушку, как могла, до мелочей, и повела рукой в воздухе. Только бы получилось! Открыла зажмуренные глаза. Есть! Передо мной светилась тропка! Боязно идти, а надо.
Молчали мужчины, с удивлением наблюдая за мной. Я обернулась, махнула им и, с замиранием сердца, шагнула вперёд.
Очутилась на огромном сугробе, аккурат перед полянкой, где стоял дом Яги. Поспешила к ней. Только бы не отказала.
На перилах крыльца сидел котище.
– Опять пожаловала, – махнул он хвостом.
– Цыц, мохнатый, не до тебя. Беда у людей.
– Мыр-р-р, тут при чём-м? – протянул лениво кот.
– Ну тебя, – махнула я рукой и постучалась в дверь.
– Заходи, Тайя, – послышался голос, – жду уж тебя.
Вошла в горницу, поклонилась Яге, поздоровалась с матушкой.
– Прости, хозяйка Троп, что беспокою, мор напал.
– Знаю, всё знаю. Вон, – указала она на стол, – травки готовы.
В ряд лежали пучки сушёных растений: шалфей, зверобой и что-то ещё.
– Что это? – подняла я тонкий стебелёк с засушенным сиреневым цветком.
– Журавельник (прим. автора – герань). В твоём деле пригодится, – улыбнулась Яга.
– Спасибо тебе, – поклонилась в пояс.
– Беги уж, ждут тебя.
Я завернула травы в протянутую матушкой тряпицу и выскочила на улицу. Открыла тропу и снова была перед теремом.
– Где ты была? – в глазах Люта сквозило недоверие.
– У Яги. Извини, если хочешь, чтобы мы побыстрее отправились, надо делом заняться. Разреши на кухню пройти.
Молча Мороз, повёл рукой в сторону терема, мол, в твоём распоряжении.
Не теряя времени, отправилась к дому. Ратко, ждавший на пороге, провёл на кухню. Он же дал мне горшок, чистой ткани. Не мудрствуя лукаво, я решила сделать марлевые повязки для нас и пропитать их отваром целебных растений, природных антисептиков.
Скоро уже травы запарились, процедила всё, остудила, вымочила хорошенько ткань для повязок.
– Эх, сохнуть теперь долго будет, – посетовала я Ратко, сидевшему на кухне.
– С этим поможем, – домовой поднялся, взял в руки выжатую ткань и, разложив её на столе, поводил немного по ней ладошками. Материя посветлела. Я её пощупала, сухая.
– Дедушка, чудо-то какое, спасибо тебе!
– Беги уж, колдунья, – усмехнулся домовой.
Порвала ткань на лоскуты, пошла к Люту, повязки шить некогда, обвяжемся, как шарфами.
Мороз так и оставался во дворе, нервно шагая из стороны в сторону.
– Готово! – размахивала я полосками материи, как флагом.
– Ради этого ты к самой Яге ходила? – Лют переводил взгляд с меня на ткань.
– Ага, – улыбнулась я, – не суди раньше времени.
Лют пожал плечами, ничего не ответив.
– Тогда отправляемся.
Собиралась я впопыхах, а в голове зудела какая-то мысль, как надоедливый комар. Что же, что же…
Когда все собрались и Лют уже открыл тропу, меня осенило.
– Ещё минутку, пожалуйста!
Надо ведь взять с собой мыльный корень. Повязки, это хорошо, а после больных дезинфекция обязательна.
Лютогост скривился:
– Боишься, так и скажи, нечего до вечера придумывать отговорки.
Проигнорировав его брюзжание, позвала Ратко:
– Дедулечка, милый, корешков мыльных дай с собой.
– Почто они тебе? – подозрительно покосился домовой.
– Давай всё потом, торопимся.
Ратко молча махнул рукой, исчез и спустя полминуты высыпал мне в руки полную пригоршню кореньев, распихав их по карманам, побежала к Морозу.
– Теперь уж точно всё.
Лют кивнул, открыл тропу, и мы оказались посреди дороги, что шла краем заснеженного поля. Метров через сто виднелась деревушка, перед ней на красном шесте висела грязная, когда-то красная тряпица, полощась на ветру.
– Это ещё зачем? – Спросил Лютогост, указав на кусок выцветшей ткани.
– Я сказал, чтобы деревни, где мор лютует, так помечали. Путникам следует держаться подальше.
– Правильно, – согласился Мстивой, – нечего заразу по сёлам таскать.
Глядя на пустые улицы, кое-где распахнутые двери домов, кожей ощущая гробовую тишину, стоящую над деревней, становилось жутко. Неслышно мычания коров, не видать мальчишек, что в эту пору катались на горках или играли в снежки, не шли девицы за водой. Смерть сняла свою жатву, опустошив целое селение.
– Там есть живые? – подошла я к Люту.
– Проверить надо. Спасти кого можно, остальных сжечь.
Бр-р-р, мурашки побежали по коже, представив, как мы вчетвером будем таскать трупы со всего села.
– Погодите, – раздала всем повязки, – оберните лицо так, чтобы рот и нос были закрыты, завяжите сзади. Руками старайтесь мёртвых не трогать.
Озираясь и прекратив все разговоры, вошли мы в село, точно на кладбище. Даже собак не видать, но те, наверное, разбежались от голода.
