«Ийами выведена из себя, кто-то рассердил её… Она хочет напасть. Дьявол, она что – не видит,
– Я не враг тебе, Ийами Ошоронга, – как можно спокойнее повторила Йанса, не отводя взгляда от пустых глаз мёртвой ведьмы. – Я – Йанса, ориша эгунов. И я не убивала твоего ребёнка. Позволь мне пройти через твой лес, чтобы…
Закончить Йанса не успела: ведьма бросилась на неё.
Ошосси проснулся лишь к вечеру. За окном снова сходились тучи. Сквозь разрывы тяжёлых облаков то и дело пробивался рыжий неспокойный свет. От духоты разламывался затылок. На кухне бормотало радио. Морщась от головной боли, Ошосси прислушался.
«…и министерство здравоохранения Бразилии имеет все основания полагать, что заражения в районе Бротас города Сан-Салвадор-да-Баия на северо-востоке страны приобретают эпидемический характер. В пункты здравоохранения обратились уже более двух тысяч человек. Медики спешат успокоить население, взволнованное суевериями: чёрной оспы не обнаружено. Напоминаем, что последний случай оспы в Бразилии зафиксирован в 1977 году, и с тех пор Всемирная Организация Здравоохранения считает, что чёрная оспа полностью истреблена на планете. Министерством здравоохранения и городским комитетом принят ряд жёстких мер, первая из которых – карантин и комендантский час в очаге вспышки эпидемии – Бротасе. Власти призывают население к спокойствию и сознательности. Все принятые меры направлены на сохранение здоровья нации. Карантин, введённый в Бротасе, направлен на то, чтобы другие районы города не…»
– Значит, нас всё-таки отрезали. – Ошосси зевнул. – А Шанго где-то шляется! Ну что за сукин сын?.. Йанса! Йанса! Любовь моя!
Никто ему не ответил. Поднявшись, Ошосси увидел, что ни шлёпанцев Йанса, ни её армейского рюкзака, ни ключей от «тойоты» нет.
– Всё-таки удрала одна, – медленно выговорил Ошосси. Криво усмехнулся, взглянул в окно, за которым сгущались облака… и вдруг ударил кулаком по столу так, что тот затрещал и пачка сигарет упала на пол. Ошосси наклонился за ней, поднял, выронил, пинком отправил сигареты под кровать, страшно выругался – и вылетел из комнаты. Минуту спустя вернулся – но лишь для того, чтобы, распахнув старый шкаф, выдернуть из-под стопки женских футболок тонкую пачку долларов.
Выскочив из подъезда и промчавшись вниз по улице несколько кварталов (редкие встречные прохожие опасливо спрыгивали с тротуаров), Ошосси слегка успокоился. Остановился, прислонился к стене, вытер пот. Оглядевшись, удивился тому, что на улице так мало народу. Вспомнив об объявленном карантине, нахмурился. Поскрёб обеими руками дреды, прикидывая, куда бы податься, – и в это время его окликнул знакомый голос:
– Охотник! Куда ты несёшься, как в задницу тра… поцелованный?
Ошосси повернулся – и увидел Эшу, выглядывающего из кабины обшарпанного жёлтого грузовика. Причина внезапной воспитанности младшего брата объяснилась просто: рядом с Эшу на сиденье высилась дона Кармела с мрачным, как тучи над крышами, лицом. К своей монументальной груди Мать Святого прижимала гипсовую статуэтку Шанго и спящего полугодовалого внука. Из открытого брезентового кузова высовывались десятка полтора взволнованных детских и женских физиономий.
– Куда это ты собрался, дорогой мой? – удивился Ошосси, подходя.
– Помогаю доне Кармеле перебираться к сыну в Тороро[90]! – сообщил Эшу. – У неё уже все соседи больны! Мама сказала – перевези как хочешь, хоть по крышам!
– Но ведь дети не заражаются! – удивился Ошосси. – Ещё ни одного случая на весь Бротас!
