– Кто здесь говорит про Бротас? – послышался вдруг сонный бас из-за двери. Через порог с грохотом, сбив по пути стопку стоящих на плите кастрюль и сорвав плечом с крючка медный ковшик, шагнул Шанго. Без особого интереса взглянув на незнакомого человека и мельком кивнув Обалу, Шанго прислонился к дверному косяку – и с изумлением воззрился на джунгли за окном. За то время, что Обалу рассказывал свою невесёлую повесть, ветви и побеги успели высадить второе оконное стекло и буйно проросли в кухню, повиснув на жалюзи и цепляясь ловкими усиками за карниз. На самом крепком из них сидел огромный богомол и неприязненно оглядывал всю компанию. Рокки легонько ткнул его пальцем. Богомол, обороняясь, поднял цепкие передние лапки.
– Что за хрень? – поинтересовался Шанго у брата. – Зачем ты это развёл?
– Это не я, – честно признался Обалу, – а дон Рокки. Познакомься, кстати, это… гость дона Осаина. Нас тут заблокировало дождевым лесом, как видишь. А в Бротасе сейчас… – Обалу умолк, заметив, что Шанго не слушает его. Весь подавшись вперёд, брат смотрел на гостя широко раскрытыми глазами.
– Прошу прощения, вы… Вы – дон Рокки?
– Да.
– Вы – Рокки Мадейра де Карандиру?!
– Он самый, парень.
– Дьявол… – Шанго, словно не веря своим глазам, с силой провёл ладонью по лицу, покачал головой. Отлепился от дверного косяка, сделал несколько шагов – и, склонив голову, опустился на колени.
– Я – Шанго де Айока, сын Йеманжи. Благословите, дон Рокки!
Обалу вытаращил глаза. Просящий благословения Шанго был самым невероятным зрелищем из всех, что ему доводилось видеть. Рокки, однако, не выказал никакого удивления и спокойно коснулся огромной ладонью головы Шанго.
– Господь с тобой, сын мой. Ну от тебя и разит!
Шанго смущённо пожал плечами. Поднялся, присел на табуретку, пробормотав «С вашего позволения…» и не сводя глаз с гостя. Рокки, как ни в чём не бывало, продолжил дразнить богомола. Обалу не знал, что и думать, и на всякий случай молчал.
– Так я не понял, что же там у меня в Бротасе? – первым нарушил тишину Шанго. – Полиция?
– Эпидемия, – помедлив, ответил Обалу. – Оспа. Власти ввели карантин. Почти весь район уже болен и…
– Что? – Шанго ошалело вытаращился на брата. – Эпидемия оспы? Обалу! Ты запустил оспу в мой Бротас?! Ты что – оху… охре… охер… Прощу прощения, дон Рокки!!!
– Ничего страшного, парень, – безмятежно отозвался Рокки. Он, казалось, по-прежнему был всецело поглощён игрой с богомолом.
Шанго поднялся во весь рост, задев головой плетёный абажур под потолком. Абажур закачался, ударил Шанго по затылку. Одним движением руки тот сорвал соломенную корзиночку, запустил её в дальний угол и угрожающе навис над Обалу.
– Сейчас же! Убери! Своё дерьмо! Из моего района! Ты понял меня, брат?
– Успокойся, – не повышая голоса, посоветовал Обалу. – Это не так просто. Кстати, почему ты уехал из СВОЕГО района? Полиция в Бротасе уже неделю как у себя дома! Забирают всех больных, не выпускают здоровых – а наш король Шанго наливается кашасой на бабкиной ферме и ни о чём не думает! Разве не у тебя в Бротасе остались жена и дети?
По лицу Рокки скользнула странная тень: казалось, он прячет улыбку. Но Шанго явно было не до смеха. Страшно выругавшись одними губами, он поднял огромный кулак… и замер, услышав слабый старческий крик и хлопанье крыльев за окном.
– Что ещё за…
Шанго не успел договорить: Рокки вскочил и, с грохотом опрокинув табуретку, вылетел из кухни. Обалу растерянно проводил его взглядом. Шанго без единого слова схватил со стола огромный кухонный нож и кинулся следом.
На то, чтобы кое-как, цепляясь за стол и подоконник, подняться, дотянуться до костылей и допрыгать до веранды, у Обалу ушло несколько минут. Сражаясь с собственным непослушным телом, он слышал пронзительные вопли попугаев за окном, хлопанье крыльев, бешеную ругань Шанго, крик Рокки, треск древесных сучьев и веток… «Как же они вышли, ведь дверь заблокирована?..» – подумал Обалу, пробираясь на костылях по тёмному коридору и проклиная собственную беспомощность. Но впереди горело голубое пятно света, и Обалу, подойдя, увидел, что входная дверь высажена вместе с косяком и петлями и валяется в двух шагах от крыльца, обмотанная лианами, как муха – паутиной, в зарослях папоротников. Большая утоптанная площадка перед домом, где всегда проводилась макумба, вся заросла высокими плаунами, которые сейчас лежали на земле, сломанные под корень. В воздухе остро и резко пахло стволовым молоком кауруб. Всё было усыпано оранжевыми птичьими перьями и клочьями чьих-то седых волос. Шанго стоял по пояс в папоротниках, задрав голову, и провожал глазами поднявшуюся высоко над лесом, отчаянно орущую стаю жандайя. По физиономии Короля молний бежала кровь, кожа над бровью была рассечена, и Шанго машинально вытирал ладонью багровые потёки. А Рокки помогал подняться чёрному старику в изодранной зелёной футболке и заляпанных кровью и влажной землёй старых шортах.
– Дон Осаин! – изумлённо выговорил Обалу. – Вы что – пытались прорубиться к нам?
