– А если заражусь
– Но ведь туда короче через Ладейра-де-Нана! Что вы здесь-то делаете, Эшу?
– А там, мой хороший, уже стоит полиция! – кисло сообщил Эшу. – И на Дике-Пекено тоже! И на Виа-Парайсо! Из Бротаса больше не выпускают! Помнишь, Йанса вчера обещала, что легавые скоро спохватятся и перекроют выезды из района? Вот так всё и вышло! Наша местре всегда знает что говорит… Что у тебя с лицом, брат?
– Ничего. – Ошосси как мог улыбнулся. – Тебе помочь? Мне всё равно нечем заняться этим вечером.
Эшу внимательно посмотрел на брата. Пожал плечами.
– Поехали…
Ошосси вскочил в кузов, Эшу дал газ – и грузовик, фыркая, громыхая и дребезжа, пополз вниз по улице.
Через пять минут машина снова остановилась.
– Что такое, парень? Опять полиция?
– Она самая, дона Кармела. Эй, Ошосси! Ошосси! Ты это видишь?
– Ещё бы нет! – Ошосси, выбравшись из кузова, сердито разглядывал синие машины, перегородившие улицу. Полицейские стояли возле своих автомобилей, курили, негромко переговаривались. На облезлый грузовик они покосились без всякого интереса и даже не повернули голов, когда Эшу сдал назад и ретировался в узенький переулок.
– Эй, малыш, что ты делаешь? – забеспокоилась дона Кармела. – Я не поеду обратно! Если ты боишься, то я пойду в Тороро пешком и…
– …и заночуете в участке, дона Кармела, – сквозь зубы пообещал Эшу, вытаскивая из-за уха окурок. – И моей матери придётся всю ночь возиться с вашими детьми – а её собственные внуки уже почти свели с ума!
– На Руа-Парари в одном месте крыши сходятся, – неуверенно сказал Ошосси. – Можем перебраться по ним и спуститься уже на Ладейра-Барао-Эсперанса, а там…
Дона Кармела величественно развернулась к нему.
– По крышам? Я?! Охотник, ты в своём уме? Вообрази, что станется с этими крышами! К тому же Ирасема ждёт ребёнка! Не хватало нам ещё преждевременных родов!
Ошосси пришлось согласиться, что это будет совсем ни к чему.
– Нет уж, сделаем по-другому, – решил Эшу. – Ошосси, полезай за руль – и жди! Как только увидишь, что можно, – дави на газ! Учти – вторая передача не работает, жми сразу на третью!
И, прежде чем брат успел задать вопрос, Эшу выскочил из кабины грузовика и исчез в переулке – только мелькнула красно-чёрная бейсболка.
Ошосси и дона Кармела переглянулись.
– Совсем мне это не нравится, малыш! – сурово объявила негритянка, поправляя соску во рту младенца. – Как бы и впрямь не пришлось ночевать в участке со всей моей оравой. В мои-то годы! С моей репутацией! Имей в виду, что у этих детей, кроме меня, никого больше нет! От их отцов отродясь не было никакого толку! И если вы доведёте меня до смерти…
Ошосси счёл за нужное промолчать.
Прошло четверть часа. Полчаса. Тучи сомкнулись над крышами Бротаса. По небу прокатился первый раскат грома. И к грозовому ворчанию внезапно присоединился нарастающий стрёкот. Из переулка появился мотоцикл – знакомая красно-чёрная «ямаха» Эшу – и, разгоняясь, понёсся прямо на полицейские машины. Остолбенев от изумления, Ошосси смотрел на то, как брат с разгона таранит боковую дверцу одного из автомобилей, проезжается подножкой и выхлопной трубой по крылу другого, с треском разворачивается, заваливается на бок, выравнивается, поднимается на дыбы – и в облаке дыма и пыли со страшным грохотом улетает вперёд. Весёлый смех Эшу разнёсся над улицей – и смолк.
– Вот придурок… – пробормотал Ошосси, прыгая в кабину. – Живо садитесь, дона Кармела! Шпана, держитесь там в кузове! Ирасема, береги пузо! Сейчас прорвёмся!
Полицейские спохватились быстро. Через шесть секунд обе машины, включив сирены и мигалки, неслись вниз по холму вслед за стремительно удаляющейся красно-чёрной точкой. Ошосси выжал сцепление – и дёрнул грузовик вперёд, стараясь не думать о том, что будет, если в переулке прячется ещё одна полицейская машина. Дона Кармела заверещала так, что у Ошосси заложило уши, к ней немедленно присоединился разбуженный ребёнок, из кузова донёсся дружный визг, – и они пролетели карантинный пост с воем, громыханием и звоном, как всадники Апокалипсиса, на миг даже заглушив удаляющиеся полицейские сирены.
