Старик не отвечал. Его старый выщербленный мачете лежал в двух шагах от крыльца. Там же валялся и потёртый брезентовый рюкзак, с которым сосед обычно отправлялся на сбор растений в каатингу. Было очевидно, что дон Осаин только что выдержал сражение.
– При всём уважении, дон Осаин, – зачем вас понесло в одиночку через этот проклятый лес?! – прорычал Шанго. – А если бы я не успел? Если бы эти жандайя вас разорвали? Вы же видите, что каатинга рехнулась! Это чьё-то колдовство, вот что я вам скажу! Приличный лес превратить в чёртовы непролазные джунгли и напустить туда охреневших птичек, – кому такое придёт в голову?! Сколько дней мне теперь пробиваться до автострады с мачете? Кто вообще такое смог устроить?!
– Такое может только ориша Ироко, – со слабой улыбкой объяснил дон Осаин, поднявшись, наконец, с помощью Рокки на ноги. Кровь заливала лицо старика, и старый негр тщетно вытирал её подолом своей футболки. – Сын, ты видел свою сестру?
С изумлением Обалу понял, что старик обращается к Рокки. Тот кивнул.
– Ийами здесь. Она снова ищет своего ребёнка. Кто-то вызвал её из мира эгунов, кто-то напомнил ей обо мне. Она не успокоится, пока не убьёт меня. Ты же это знаешь.
– Дон Осаин… – пробормотал Обалу. – Дон Ироко – ваш сын? Ийами Ошоронга – ваша дочь? Они – брат и сестра?!. Но почему вы раньше… никогда… Почему мы не знали об этом?
Старик лишь грустно улыбнулся. Взглянув на Шанго, спросил:
– Ты сможешь увезти отсюда своего брата, малыш? Вам незачем тут оставаться. Вы не нужны Ийами.
– Уехать – без вас? – непонимающе переспросил Шанго. – Но зачем вам оставаться здесь, дон Осаин? Чтобы умереть? Минувшей ночью эта дохлая тварь… прошу прощения, ваша дочь… чуть не убила нас! Она не отступится! Лес – это круто, дон Рокки, но ваша сестра – адже! Ведьма! Она сумеет справиться с ним! Все птицы подвластны Ийами Ошоронга! Цапли не могут летать по дождевому лесу, так теперь она вселилась в жандайя! А завтра она сделается колибри, проникнет в дом через щель и высосет ваши глаза! И что тогда?
– Тогда она убьёт меня и успокоится, – пояснил Рокки. – Разве не так, отец?
– Ты же знаешь, что нет, – сокрушённо отозвался старик. – Ей это не поможет. Не поможет и тебе. Почему ты вернулся сюда?
– Потому что меня позвали, – спокойным, ровным голосом отозвался Рокки, и от этого спокойствия Обалу почувствовал холод на спине. – И я до сих пор не знаю – кто. Это ведь был… не ты?
– Да простит меня господь. – Дон Осаин закрыл глаза, и по его испачканному кровью лицу пробежала горестная судорога. – Нет, не я. Я даже не знал, что ты жив, малыш.
Телефонный звонок раздался глубокой ночью. Проститутка, лежавшая в постели рядом с Огуном, заворочалась, подняла голову.
– Сеньор полковник… Сеньор полковник! Вам звонят!
– Я слышу, Лула. – Из-под одеяла протянулась могучая чёрная рука. Взяв телефон, Огун недоверчиво воззрился на номер. Пожал плечами.
– Полковник де Айока, слушаю!
– Доброй ночи, Огун! Разбудил? Или, не дай бог, от чего-то оторвал? Жусто Оливейра, моё почтение…
Голос был гнусавым, низким, растягивающим слова. Огун не сразу узнал бывшего сослуживца по батальону. Слегка поморщился. Он не виделся с майором Оливейра года три: с тех пор как тот после служебного расследования вылетел со службы в ВОРЕ. В военной полиции Рио-де-Жанейро никогда не служили ангелы, но то, что Жусто Оливейра вытворял на допросах с задержанными, было слишком даже для «черепов».
– Доброй ночи, Борболета[91]. Что случилось? – Почувствовав на том конце провода недовольную паузу, Огун усмехнулся: майор Оливейра не любил своего прозвища.
– Прости за вопрос, полковник, но ты ведь вроде баиянец?
– Вроде.
– У тебя есть братья?
– Пятеро. Которого тебе нужно?
– Ещё раз прошу прощения, но не затруднит ли тебя назвать их имена?
– Только из любви к тебе. Шанго, Ошумарэ, Обалуайе, Ошосси и Эшу.
– Та-ак… То есть, Ошосси и Эшу де Айока – в самом деле твои братья?
– А в чём дело, Борболета?
– Мы, видишь ли, взяли их час назад на дискотеке «Палмарис» во время рейда.
– Парни что-то натворили?
– Они пытались помешать моим ребятам. У Пузана сегодня отрывалась вся банда Араньи с девчонками! Мы не поверили своей удаче, начали загонять их в фургон – а твоим с чего-то вздумалось вписаться! Что у баиянцев за манера лезть не в своё дело? Можно подумать, у них с Араньей общие родственники!
Огун на миг закрыл глаза. Стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросил:
– Твои люди все целы?
– Да не так чтобы очень, знаешь ли! Это ты, что ли, учил братьев капоэйре? Мы их вдесятером не могли остановить!
– Мне до уровня Ошосси – как пешком до неба. А уж если они с Эшу работают в паре… Как вы их вообще сумели взять?
– По чистому недоразумению, – покряхтев, сознался Оливейра. – Одна из шлюх была с ребёнком, шкет вырвался у неё из рук, побежал, сунулся под руку твоему брату, ну и…
– Понятно. – Огун помолчал. – Так я приеду заберу их?
