Некоторое время на маленькой кухне слышалось лишь сосредоточенное чавканье. Ошосси жадно ел, то и дело морщась от боли в разбитых губах, и время от времени отрывался от мокеки, чтобы затянуться сигаретой. Огун неторопливо прихлёбывал из своей миски, о чём-то серьёзно думал, не глядя на брата. Дважды вставал, чтобы взглянуть на спящего Эшу. За окном спал огромный, искрящийся огнями, полный шума, смеха, кашасы, наркотиков и музыки город. Над крышами дрожали звёзды. Ночные дискотеки кое-где ещё посылали в небо свои разноцветные лучи. Слабый ветерок доносил от океана горьковатый запах соли.
Ошосси отодвинул от себя пустую миску. Последний раз затянулся окурком. Встряхнул обеими руками дреды, зашипел, задев ссадину над ухом. Протяжно зевнул.
– Огун, я хочу спа-ать…
– Сейчас пойдёшь, – пообещал Огун. – Сразу же, как только я услышу, зачем вас принесло в Рио.
– Брат, ну в чём дело?.. Просто решили развлечься! Давно собирались, а тут подвернулся случай…
– Откуда у вас деньги?
– Это допрос, полковник?! – вспылил Ошосси. – Мне не восемь лет! И я работаю!
– Что-что-что ты делаешь?..
– Огун! – Ошосси швырнул на стол окурок, оскалился – и тут же охнул от боли: из ссадины в углу рта побежала кровь. – Какого дьявола?!. Я не обязан давать тебе отчёт!
– Конечно, брат, – кротко согласился Огун. – Сержант знает, где ты?
– И ей не обязан! Что вы о себе, чёрт возьми, возомнили?! Я не пацан! И делаю что хочу! Кому это не нравится – может катиться ко всем…
– Вы с Эшу как приехали? Поездом или на машине?
– Прилетели!
– Когда?
– Ну, позавчера утром…
– То есть, в Баие вас нет уже три дня. – Огун словно не замечал обозлённой физиономии брата. – И Йанса не знает, где ты.
– Это я не знаю, где она! И не особо хочу знать, между прочим!
– Сержант тебя бросила?
Ошосси молчал, тяжело дыша.
Огун поднялся. Сделал несколько шагов по кухне, подцепил из миски последний акараже. Покосившись в сторону тёмной спальни, с сожалением положил пончик обратно. Достал сигареты. Глядя в окно, на огни раскинувшегося перед ним города, негромко сказал:
– Выкладывай, брат.
Четверть часа спустя в кухне снова повисла тишина. Огун, всё так же стоя у окна, дымил сигаретой. Ошосси сидел уставившись в пол. Его лохматая тень отпечаталась на стене.
– Клянусь тебе, Огун, я ничего не сделал! В кои-то веки ни в чём не виноват! Я хотел просто поехать с ней! Хотел помочь! В конце концов, я её мужчина или нет?!
– Конечно.
– Ну вот! Ты это понимаешь! А она – нет! Вскочила среди ночи, пока я спал, – и умотала в одиночку! Ни слова мне не сказав! Даже СМС не сбросив!
– Как всегда.
– «Как всегда»? Это правильно, по-твоему? Это нормально?! С какой стати она так обращается со мной?
– Пора бы тебе привыкнуть. Сержант не из тех, кто позволяет другим решать её проблемы.
– Это я ей – «другой»?!
– Послушай, ты хоть раз слышал, чтобы Йанса просила помощи? У тебя, у меня, у кого-нибудь ещё?
– У всех бабы как бабы, а у меня…
– Ну, знаешь ли, тебя никто не заставлял. Если ты решишь уйти…
– …она этого даже не заметит!
– Не ной. Ты знал, кого брал. Я тебя предупреждал ещё чёрт знает когда. Между прочим, Шанго возле нашей местре вытерпел всего полтора года. Ты держишься уже два.
– Вот радость-то!.. – огрызнулся, не поднимая глаз, Ошосси.
– Охотник, у нас свободная страна, – с непроницаемым лицом заметил Огун. – По крайней мере, в выборе баб. У кого это там гринги пачками в каждом отеле в Амаралине? Есть из чего выбирать, верно, брат? Долго один не останешься!
Ошосси выдал в ответ злобную непечатную тираду. Огун усмехнулся. Глядя на зависший над горой Корковаду Южный крест, спросил:
– То есть, Йанса отправилась упрашивать нашего Обалуайе снять заклятие с Бротаса?
– Вроде бы так.
– Хм… Ничего страшного. Зачем же ты вообще собирался ехать с ней? Чего трудного в том, чтобы доехать до бабкиной фермы?
– Ты не вникаешь, полковник! Йанса была вся на взводе! Я никогда в жизни её такой не видел! Ведь это её пацаны накосячили в доме Обалу! А она, видишь ли, их местре и за них отвечает… На ней просто лица не было! Я беспокоился за неё, понимаешь?!
– Угу… И поэтому ты забрал все бабки, какие нашлись в доме, и рванул развлекаться в Рио.
– Кто тебе сказал?.. – растерялся Ошосси.
– Я тебя знаю всю жизнь, брат. Это, случайно, были не те деньги, которыми Йанса собиралась платить за аренду?
Молчание.
Огун стряхнул пепел за окно. Очень серьёзно спросил:
– Может, тебе безопасней пока остаться в Рио? Могу тебя куда-нибудь пристроить…
– Куда? В ВОРЕ?! – взорвался Ошосси. – Избивать людей до полусмерти в участке, как этот твой Борболета?! Брось, Огун, здесь все свои, можешь не притворяться! Разве ты сам не тем же занимаешься в своём батальоне?!
– А что, есть лучший способ втолковать наркоторговцу, что он неправ? – Огун не повернулся. – Назови мне его, брат, – и я уйду из ВОРЕ.
Ошосси не ответил. На кухне повисла тяжёлая тишина. Луна ушла из окна, голубые блики на стене погасли. Огун превратился в чёрную статую. Ошосси, погасив сигарету, осторожно начал:
– Брат, послушай, я вовсе не…
– Вы здесь уже три дня, – перебил Огун. – Ты хоть раз за это время позвонил Йанса?
