– Что? – чужим голосом переспросил Ошосси. Лицо его сделалось пепельно-серым. – Всё? Ты с ума сошёл? Она же ориша! Мы – ориша! Мы здесь втроём! Эшу, подойди сюда! Ты что, придурок, – крови не видел? Огун! Она же… Ей просто нужна аше! Если мы все трое дадим ей…
– Ошосси, – Огун осторожно тронул брата за плечо. – Наша аше не годится для Йанса. Ты же знаешь. Это бесполезно. Тем более, если она уже… ушла. Тут даже наша мать не справится. Если бы хоть Шанго…
Ошосси, не дослушав, вскинул обе руки в ритуальном жесте. Несколько раз сглотнул, превозмогая крутящую горло судорогу. И закричал на весь лес:
– Шанго! Шанго, Король Молний, брат! Као кабьесиле, Шанго! Као кабьесиле!
Сильный порыв ветра пронёсся по дальним кронам. Дождевой лес натужно зашумел. Рокот грома донёсся издалека, вызвав рябь на поверхности ручья и распугав бестолковых водомерок. Две бледные голубые вспышки осветили берег. Снова послышался раскат грома – уже ближе, увереннее, – и из-за деревьев раздался знакомый, крайне недовольный голос:
– Какого чёрта, Ошосси? Чего ты орёшь? Я тебе что – пацан? Бегай тут по свистку…
Шанго, чертыхаясь, выбрался из папоротников, хмуро, без удивления взглянул на братьев, недоумённо наморщил лоб, увидев лицо Ошосси, опустил глаза… и рухнул на колени.
– Йанса?.. Что с… Дьявол, Йанса, девочка моя! Что за… Что за… Пошли вон!!! – вдруг рявкнул он так, что вздрогнул даже Огун, а с деревьев посыпались сухие листья и сучки. – Прочь, говорю, придурки! Вас сейчас снесёт!
Огун, первым придя в себя, сгрёб в охапку Ошосси и насильно оттащил его от берега ручья. Эшу отбежал сам. Шанго обнял мёртвую Йанса, крепко прижал её к себе, запрокинул голову, оскалил зубы – и чудовищная, ветвистая молния с треском соединила небо с землёй, озарив воду ручья мертвенно-синим светом. Не успев погаснуть, молния стала белой, затем – кроваво-красной. Могучая, неукротимая, всё сметающая, как ураган, аше Шанго залила лес, словно волна ядерного взрыва. Огун, Ошосси и Эшу стояли на коленях, склонившись к земле. В лесу с грохотом повалилось несколько деревьев. Над ними, панически крича, взметнулись стаи птиц. Огромная, опутанная лианами гамелейра вспыхнула, как сухая щепка, и с неё кинулись врассыпную обезьяны, с дикими воплями промчавшись прямо по согнутым спинам Огуна и его братьев. В воду горохом посыпались лягушки. Полил дождь, с шипением гася сучья горящего дерева. Потоки воды бежали по лицу Шанго, по бледным щекам Йанса. А потом сияние погасло – и наступила тишина.
Ошосси первым осторожно поднял голову. Вскочил, покачнулся, неловко упал на одно колено. Поскользнувшись на мокром мху, кинулся к Шанго.
– Ну? Что?
Шанго молчал. Йанса всё так же недвижно лежала в его руках. Шанго слегка ослабил объятия, отпуская женщину, и Ошосси увидел, что страшной рваной раны на животе Йанса уже нет. Вместо неё краснел длинный шрам.
– Шанго! Ты… ты это сделал? У тебя получилось?! Дьявол, ты круче всех на свете, брат!
– Придурок, – хрипло отозвался Шанго. – У меня ничего не вышло.
– Но… – Ошосси растерянно оглянулся на подошедшего Огуна. – Но… как же так? Йанса же… дышит!
– Это ненадолго. Она жива, потому что вся моя аше ушла в неё. – Шанго говорил всё медленнее, всё тише, умолкая после каждого слова. Его лицо, ставшее таким же серым, как и у Йанса, осунулось, на лбу выступила испарина. – Но… сам понимаешь… надолго её не хватит. Моя аше уйдёт… и уйдёт Йанса. Из неё вырвали ребёнка. Эта ведьма… Ийами Ошоронга… вырвала её дитя!
– Что? – Ошосси непонимающе поморщился. – Какого ещё ребёнка?
– Слушай, ублюдок, ты её мужчина, или нет?! – рявкнул Шанго. – Она ждала ребёнка! Если бы не это, Ийами не смогла бы даже дотронуться до неё!
Ошосси окаменел.
Огун тронул Шанго за плечо.
– Как ты смог так быстро прийти?
– Ну-у… Во-первых, Ошосси орал так, что в Рио, наверное, было слыхать. Во-вторых, я был рядом. Вы тусуетесь, между прочим, в километре от фермы! Во-он за теми деревьями уже бабкин забор. Так что – вот…
– И ты больше ничего не можешь сделать?
– Я пустой, брат, – без злости повторил Шанго. – Здесь нужен ещё кто-то с моей аше. И лучше – женщина. Как такое возможно?
– Как возможно? – Огун взглянул на Шанго со странным выражением на лице. – Брат… Видит бог, не хочу тебя обижать…
– Да ла-адно?
– …но ты конченый идиот. Женщина с твоей аше, говоришь? Их целых три! Одна, правда, сейчас умирает… но остальные-то живы! Зови сюда своих жён, раздолбай! Эшу здесь, он откроет им Ворота! Эшу, ты слышал? Начинай, малыш! Нам нужны жёны Шанго – ориша Оба и Ошун!
Несколько секунд Шанго, не отводя взгляда, смотрел на брата. Затем по его мокрой от дождя физиономии расползлась ухмылка. Он бережно передал Йанса в руки Ошосси. Встал, выпрямился. Поднял обе руки. Пробормотал:
– Давно я что-то этого не делал… Ну, что ж, погнали! Ларойе, Эшу Элегба! Оба, ширэ! Оро ейе, Ошун! Аго!
– Зе, придурррок! Откррррой дверррь! Не тррррожь кашасу! Оба, кррасотка! Где лучшая в мирррре задница?
