Сбросив со спины рюкзак, Жанаина извлекла из него матерчатый свёрток и бережно развернула его. В свёртке оказались несколько свечей из белого и синего воска. Женщина расставила их вдоль борта жангады и зажгла. Удовлетворённо посмотрев на ровно горящие язычки пламени, вытерла руки о подол платья и вынула из рюкзака обвязанную полотенцем керамическую миску. В ней оказались варёные, ещё тёплые клубни батата. Жанаина поставила миску на песок и достала ещё одну свечу – большую, толстую, белую. Осторожно запалив фитилёк, воткнула свечу в песок рядом с миской. Вздохнула. Покачала головой. Словно ещё колеблясь, пожала плечами. Взглянула в сторону жангады (двое чёрных малышей зачарованно смотрели на бьющиеся огоньки пламени) – и зажмурилась. И, подняв лицо к выцветшему вечернему небу, где уже поднимался розовый занавес заката, позвала:
– Эпа баба, Ошала!
– …и таким образом, господа, можно считать, что наши планы в Бротасе практически осуществлены. – Холодный, спокойный голос доны Нана звучал в полнейшей тишине конференц-зала компании «Луар». Дюжина человек сидели за длинным полированным столом. Перед ними лежали стопки бумаг, стояли стаканы и бутылки с минеральной водой, лежали айфоны. Негромко гудел кондиционер. Доклад финансового директора фирмы занял всего шесть минут и уже подходил к концу. Дона Нана, как всегда, высказывалась кратко, по существу и без излишних сантиментов.
– Не буду скрывать: ситуация в Бротасе сложилась целиком и полностью в нашу пользу. Район практически опустел. Люди бегут по крышам и переулкам, полиция ничего не может сделать: карантин себя не оправдал. Больницы переполнены, служба здравоохранения не может сказать ничего вразумительного. Всё это, разумеется, ужасно, – но мы с вами деловые люди. – Дона Нана скупо улыбнулась, и в ответ по залу пронёсся лёгкий смешок. – Мы понимаем, что для бизнеса главное – правильно использовать момент. И этот момент настал. Городское управление готово отдать нам под застройку фавелы Бротаса в районе от Ладейра-де-Нана до Дике-Пекено. И это будет стоить для «Луар» таких грошей, что начальная прибыль по проекту составит более трёхсот проц…
Дону Нана перебил раздавшийся внезапно звонок мобильного телефона. Единственным человеком, который не отключал на время совещания свой айфон, был генеральный директор фирмы «Луар». И все взгляды устремились к дону Ошала Каррейра, сидевшему во главе стола. Жестом извинившись, дон Каррейра взял со стола свой гаджет. Его лицо не изменилось, когда он взглянул на экран: лишь чуть заметно дрогнули брови. Но и этого было достаточно, чтобы дона Нана послала супругу пристальный холодный взгляд. Которого, впрочем, дон Ошала не заметил.
– Да. Конечно. Жди, я еду.
Выключив айфон, он поднялся из-за стола.
– Прошу прощения, господа. Продолжайте без меня.
– Что-то случилось, Ошала? – бесстрастно спросила дона Нана, не поднимая взгляда от бумаг.
– Ничего серьёзного, дорогая, – ровно произнёс дон Каррейра, пробираясь за спинками стульев к выходу. Хлопнула дверь.
– Что ж, вернёмся к нашему проекту, – невозмутимо продолжила дона Нана, отбросив с лица прядь выпрямленных волос. – Сеньор Монтейра, мне хотелось бы, наконец, услышать отчёт о поставках оборудования.
Было уже совсем темно, когда на пустом шоссе остановился белый «мерседес». Дон Каррейра вышел из машины и зашагал через пляж, увязая в песке, к горящим у кромки воды язычкам свечей. Жанаина, заметив его, не спеша поднялась на ноги.
– Что случилось, Жанаина? – нарочито спокойным голосом спросил Ошала. – Что-то серьёзное? С детьми? Ты позвонила мне первый раз за тридцать лет!
– Да, никогда раньше я тебя не звала. Ты приходил сам, когда считал нужным. Прости, что так вышло сейчас. Надеюсь, у тебя не будет из-за этого неприятностей.
– Что за ерунда? Я…
– Я знаю свою сестру. И, видит бог, я хотела бы справиться со всем сама, но так уж вышло, – не могу. Вон там, в жангаде, твои внуки. Подойди и посмотри на них. Взгляни на них внимательно, Ошала!
Дон Каррейра сбросил дорогие плетёные мокасины от «Макаренас», аккуратно подвернул брюки. По щиколотку в воде подошёл к освещённой жангаде и склонился над близнецами. И сразу же резко выпрямился.
– Но… Это же… Кто посмел расколоть ори детей?!
– Кто? – горько усмехнулась Жанаина. – Ты не знаешь, кто из нас способен на такое?
– Но… Как же Нана могла? – растерянно, ещё недоверчиво пробормотал Ошала. – Как она могла навредить таким малышам? Зачем?
– Как она могла, спрашиваешь ты? Тебе лучше знать, что может или не может женщина, с которой ты прожил полжизни! И, знаешь, Ошала, я могла понять всё! Я понимаю, почему Нана мечтает растоптать меня! Я понимаю, отчего она воюет с моими сыновьями, – а ты же знаешь, не в привычках моих пацанов спускать обиды! Я даже понимаю, отчего вы с ней никогда не были счастливы – хотя оба честно выполнили условия контракта…
– Не говори так.
– …но я никогда не позволю Нана мучить тех, кто не может защитить себя! И поэтому я обращаюсь к тебе, Ошала. Мой сын Шанго сделал глупость, не приняв от тебя благословения…
– Он имел на это право.
