– Нельзя позволять своим обидам вытеснять здравый смысл! – отрезала Жанаина. – Да, нельзя, – иначе пострадают те, кто ни в чём не виноват! Дай благословение и аше своим внукам, Ошала, – и я сумею исцелить их души. Там, в океане, далеко от глины и земли, которыми владеет Нана, я могу всё. Здесь же, на земле, мне трудно сражаться с сестрой. Минувшей ночью я сумела вышвырнуть её из своего дома, но на большее, боюсь, мне не хватит сил.
– Тебе придётся взять меня с собой, – тщательно подбирая слова, напомнил Ошала.
Жанаина вздохнула, отвернулась к морю.
– Конечно, ты пойдёшь со мной. Если захочешь.
– Если ты позволишь, я пойду с тобой – и останусь.
Короткая тишина. Лёгкий вздох. Шёпот набежавшей волны.
– Вот уж чего не будет. И не стоит снова перетирать старую муку. Прошу тебя, Ошала… Через столько лет – к чему всё это?
– Но ведь я твой муж?
– Ну вот что, заткнись! – рассвирепела Жанаина, взмахнув руками и чуть не свалившись в воду: Ошала едва успел подхватить её. – Без тебя мне, по-твоему, мало забот?! Уже ночь, нам пора начинать! И благодари бога, что Таэбо и Каинде молчат! Они вопили целую неделю не умолкая, мы с их матерью чуть с ума не сошли! Я уже старовата для таких подвигов, знаешь ли!
– Хорошо. Это твоя макумба. Делай, что считаешь нужным. – Ошала сел в жангаду.
Жанаина отвязала верёвку от камня-якоря, взяла длинное весло и с силой оттолкнула судёнышко от берега. Одна из свечей накренилась, упала, и Ошала, поспешно подхватив её, заново укрепил восковой столбик на борту. Мягкий свет скользнул по личику Таэбо, малыш улыбнулся – и тут же хихикнул его брат. Ошала неуверенно улыбнулся в ответ; протянув руку, тронул мягкий чёрный пушок на головках близнецов. Снял со своего запястья браслет из жемчужно-белых мерцающих бусин. Распутал затейливое верёвочное плетение в одну длинную бечеву, разорвал её надвое, ссыпал бусины в ладонь, разделил их поровну. Когда Жанаина вывела жангаду в открытое море, под свет поднимающейся луны, Ошала уже держал в руках два одинаковых илеке: по восемь белых светящихся бусинок на каждой верёвочке.
– Прекрасно, – сказала Жанаина, кладя весло на дно жангады и выпрямляясь. Луна ласкала её лицо, сделавшееся в голубоватых лучах моложе. Ошала пристально смотрел на неё. Медленно протянул руку – и Жанаина, поймав его ладонь, прижалась к ней щекой.
– Ни к чему это совсем, Ошала… Нам надо продолжать.
– Мы продолжаем, любовь моя. Одойя, Йеманжа, Звезда Моря…
– Эпа баба, Ошала, Отец всех ориша… Да успокойся же ты! Постой… Вот адиму[100] для нас обоих, ешь. Лично я голодна, как портовая собака… и даже не помню, когда ела в последний раз! – говоря, Жанаина торопливо разворачивала на коленях свой свёрток. Пальцы женщины слегка дрожали, потёртая ткань выскальзывала из них. Ошала не сводил с неё взгляда.
– Ну вот, смотри… Батат – это для тебя. Рис с мёдом – для нас обоих. Рыба… Ну, могу угостить тебя, если хочешь, но ты её никогда не любил. Иреке[101] – без него никуда, дело должно стать сладким: это же дети… Абакаши[102], киабу и бананы для близнецов, ибере[103] целиком – чтобы не было раздела между ними… Ну и купила на всякий случай сладостей – дети есть дети.
– Но ведь они ещё совсем маленькие, Жанаина. Им нельзя ничего, кроме молока!
– Мы съедим всё за них, и наша аше войдёт в наших внуков. Мне ли тебя учить, Ошала? Ешь. Здесь всё, что ты любишь: ешь.
На синем полотенце с белым узором из рыб и раковин стояла миска с медовым рисом, лежали тёплые клубни батата, завёрнутая в бумагу жареная рыба. Жанаина ела её руками, погружая кусочки в миску с маниоковой мукой, катая шарики и отправляя их в рот. Глаза её в лунном свете блестели не то грустно, не то лукаво. Ошала разламывал батат, неспешно отправлял в рот кусок за куском. Изредка руки мужчины и женщины соприкасались над едой. Жанаина разрезала дыню на дольки, гуявы – на половинки, почистила для себя манго. Жёлтый плод истекал соком, роняя сладкие капли на грудь женщины.
– Ай! Ошала! Ну что ты творишь, мы же свалимся в море! В наши-то годы… Оставь мои старые сиськи в покое! Ты забыл, зачем мы здесь?
– Что я делаю не так, любовь моя?
– Ох, Ошала… Вся наша жизнь – одно сплошное «не так»! Только и делаешь, что выбираешь между разными «не так» и гадаешь, какое из них окажется хуже! С ума сойти, какая вкусная попалась дыня… А ведь купила наспех первую попавшуюся! Доедай сладости, они почти растаяли… Ах, как хорошо! Постой… Подожди, я хоть уберу посуду! Это миска Оба, она любит её… Да уймись же! Я ведь уже старуха, Ошала! И на нас смотрят наши внуки…
– Они не увидят ничего плохого, клянусь тебе! Им надо учиться…
– Чему? Глупостям?! Да их родители дадут нам с тобой в этом деле такую фору, что никому и не снилось! Ах, боже мой, Ошала, да прекрати же… Осторожней, болван… Ведь вот знала же, чем всё закончится!
