Огун подошёл, положил ладонь брату на плечо.
– Охотник, надо уходить. Мне очень жаль… но Йанса больше не помочь. Ты же видишь сам. Ошун едва держится. Сестра тоже выбилась из сил. Нам надо спасти женщин. Уходите в лес, пробивайтесь на ферму. Шанго прикроет вас. А я отвлеку Ийами и её птиц.
– Я сам отвлеку их, – не поднимая головы, хрипло выговорил Ошосси. – Забирай женщин, полковник. И уходите. А я останусь здесь. С моей Йанса. Ошун сейчас свалится, торопитесь.
– Брат…
– Вы теряете время.
– Ошосси! Не будь дураком, вставай! Йанса уже не спасти, подумай о матери!
– Это ты подумай о ней, – безжизненно улыбнулся Ошосси. – Ты – её кровный сын, а я – нет.
– Ты рехнулся?!
– Уходите. Мне правда всё равно. Я останусь с моей местре. Заодно прикрою вас от этих…
– Я никуда не пойду, – сквозь зубы бросил Эшу. – Я останусь с братом.
– Я тоже. – Огун посмотрел на Шанго. – Уводи женщин.
– Знаешь что, полковник, не борзей! Я сам знаю, что мне дел…
– Твоя жена сейчас упадёт, кретин!
Мгновение Шанго размышлял, паля свирепым взглядом брата. Затем через всю поляну швырнул свой мачете Оба.
– Обинья, вставай! Уводи Эву, уноси Ошун! А я остаюсь здесь!
– Вы все идиоты, – глухо проговорил Ошосси. – Никто не может сражаться с духами Ийами. Никто, кроме самой Йанса. Это бессмысленно. Эгуны сильнее нас. Они забрали всю аше. Мы просто умрём. Зачем это делать всем вместе?
Огун и Шанго, не отвечая, встали возле Йанса. Эшу, перестав стучать по пустому стволу, тоже поднялся. Козодои сразу же зашевелились, захлопали крыльями, скрипуче закричали. Несколько теней, сорвавшись с места, пересекли поляну. Ошун ещё сделала по инерции несколько пируэтов, но смолкший аккомпанемент словно лишил танцовщицу последних сил. Ноги её подломились, и Ошун, сдавленно охнув, рухнула наземь. Ошосси, вскочив на ноги, машинально схватился за нож – и сразу же вся серая масса мёртвых птиц взмыла с деревьев. Эва, зажмурившись, закрыла голову руками. Оба, схватив младшую сестрёнку в охапку, закрыла её собой.
И в этот миг громкий крик разрезал душную тишину:
– Ийами! Ийами Ошоронга, сестра! Я здесь! Ты искала меня! Я убил твоего ребёнка!
Все, кто был на поляне, обернулись на этот голос – низкий и густой, от которого, как струны, загудели стволы деревьев и задрожала вода ручья. Огромная кряжистая фигура шагнула из чащи леса. Ироко воздел руки – узловатые, длинные, как ветви дерева. Поднял голову, блеснув из-под бровей сумрачными глазами. И начал расти.
Как зачарованная, Эва смотрела на незнакомца, который менялся на глазах. Могучий чёрный, покрытый татуировками торс рос и ширился. Светлела, шершавела, становилась потрескавшейся корой кожа. Раскинутые руки выпускали из себя побеги, почки, листья – и вот уже густая крона могучей гамелейры шумела над ручьём. Расставленные ноги ориша вросли в землю, вздыбив влажный мох. Мощный ствол гудел, как струна большого беримбау, вторили ему раскидистые ветви. Из глубины земли отзывалась тяжёлая дрожь.
Козодои всей стаей кинулись на Ироко, на миг превратив поляну в серый шелестящий смерч. И в сердцевине этого вихря Эва увидела Ийами Ошоронга – худую как палка старуху в изорванной одежде, с безумным лицом, на котором исступлённо горели жёлтые птичьи глаза.
Ведьма испустила дикий вопль – и кинулась к Ироко. В её руках был топор на длинной ручке. Оказавшись под деревом, Ийами подскочила от ярости и с перекошенным ртом, визжа, плюясь и задыхаясь, принялась рубить корни. Дерево стонало и вибрировало, дрожа всеми сучьями. Козодои ополоумевшей стаей носились вокруг: нечего было и думать, чтобы подойти ближе. Невозможно было даже подняться на ноги: пронзительный ветер сшибал с ног. Одежда Ийами Ошоронга хлопала на сквозняке. Лезвие топора вспыхивало в воздухе. Обречённо содрогалось гибнущее дерево. Краем глаза Эва видела, как Огун сжимает плечи Ошосси, как Шанго обнимает, загораживая от ветра, Оба, Ошун и Йанса, как Эшу, оскалившись, силится встать с земли и не может… и вдруг поймала взгляд старшей сестры.
Оба смотрела на корчащуюся фигуру ведьмы спокойно, с изумлением, слегка нахмурив брови и словно пытаясь вспомнить что-то. Затем неуверенно улыбнулась. Настойчиво высвободилась из объятий Шанго. И вскинула руки, пробормотав: «Вот ведь дьявол, почти ничего не осталось…»
Слабая, едва заметная струя аше Оба тонкой стрелой пробила серую стаю птиц. Ийами истошно заверещала, повернулась – Эва увидела страшное лицо ведьмы с почерневшими губами. А с другой стороны, из леса, вдруг вылетела, как метеорит, серо-стальная, сверкающая, холодная и жёсткая аше Обалуайе – Царя Выжженной Земли.
– Антото, Обалуайе! – приветствовала его Оба.
