Они еще немного помолчали, а потом Эрик все же решил спросить то, о чем думал уже давно. - Скажи, а почему ты так уверен, что вашему с Греттой расставанию непременно должен был кто-то способствовать? Что девице рано или поздно захочется нормальной жизни, тебе в голову не приходило? Ну, там, уважаемый муж, куча детей и что там ещё они все ждут от счастливого будущего? Мастер, конечно, не из тех, кто любой ценой вынужден избавляться от лишнего рта. Но приходит момент, когда даже самое богатое приданое не скроет первых морщин. - Ты издеваешься, да? - Взвился Рихард, зло глядя на брата - Да нет, просто пытаюсь понять, ты и правда никогда не задумывался об этом? Или задумывался, но не хочешь признаваться потому что злишься? - Не твое дело! - Огрызнулся Рихард - Умгу, значит, и то, и другое, - подвёл итог принц Эрик - Ну, вот выяснил ты, и что теперь? - Ничего. Теперь мы встанем и пойдем по домам. - Это ещё почему? - Потому что хватит себя жалеть. - Эрик встал и зажёг свечу, разгоняя сумрак и, вместе с ним, доверительную атмосферу. - Ты, бес тебя дери, Люнборг или кто? Кто тебе обещал, что будет только так, как ты хочешь? - Сам-то ты женился по любви. - Не сдержал укола Рихард - Я женился на дочери нашего надёжного агента, которую подвел под сплетни по собственному недомыслию. И то, что Гота оказалась моей Синичкой - это чудо Творцово, а не моя заслуга. А вот кем окажется твоя Фредерике - решать только тебе. Станет она тебе наказанием или благословением, как проведешь себя, так и будет. - Вы повторяетесь, - проворчал принц Рихард. - Да потому, что, может, хоть с пятого раза ты прислушаешься к очевидным вещам? Тебе было плохо, тебя пожалели. Зализал раны, пора начинать снова жить. Никто не умер, в конце концов.
Рихард в ответ только вздохнул и начал собираться. Надо было привести дом в порядок прежде, чем снова оставить его на неопределенное время. Не говоря уже о том, что возвращаться в свинарник любому было бы неприятно, непогасший уголёк в очаге мог причинить немалый убыток, спалив полквартала. А рвать на себе волосы, доказывая, что умерло что-то в нем самом, бессмысленно. Тем более, он и сам уже начинал в этом сомневаться. И от этого на душе становилось еще противнее.
А к обеду следующего дня прискакал гонец, извещающий, что графиня Мария-Фреерика фон Шатцфельз благополучно прибыла в Люнборг. Обоз остановился на ночлег в одном из королевских загородных имений в предместьях, чтобы невеста могла завтра предстать перед будущими родственниками отдохнувшей, во всем сиянии юной красоты. Наверное, при любом другом дворе подобная новость вызвала бы понятный переполох. Но в хозяйстве Ее Величества Арианы все шло, как по нотам.
Даже служанки, готовили покои для будущей принцессы старательно, но без лишней суеты. - Ну, вот и приехала наконец, графиня эта, - вполголоса рассуждала одна из них, до блеска натирая мраморную поверхность туалетного столика. – Интересно, какая она? - Да какая разница? – Равнодушно отмахнулась другая горничная, - Что мы, графинь не видели, что ли? Даже принцесс видели. - Да понятно, конечно… - Служанка вздохнула, чуть отклоняясь назад и любуясь работой. – Но, как ни крути, королевская свадьба… - Что мы, королевских свадеб не видели, что ли? – Все так же флегматично, не отрываясь от работы, ответила ей товарка. – Четвертая свадьба за полтора, считай, года. - Четвертая… Девоньки, а ведь это, считай, последняя на нашей памяти свадьба во дворце. Когда-то еще следующая будет?! - Не будет свадеб, будут имянаречения, праздник – не хуже других. Это девицы благородные, вон, слезами заливаются, что в Люнборге принцы закончились. А ты работай лучше, а не языком болтай.
«Работать а не болтать» - это и было основной задачей всего того огромного муравейника, именуемого дворцом. К моменту прибытия невесты принца Рихарда, все вокруг было украшено букетами и гирляндами живых цветов. Накануне их полными телегами привозили из загородных поместий, опустошив не одну оранжерею. Всю ночь дворцовые слуги трудились не покладая рук, и сейчас их старания были вознаграждены восторженным: «Ох!».
Мария-Фредерика шла по дворцу, словно по цветущему саду. Солнце светило сквозь стрельчатые окна, а в конце графиню ждал жених и королевская семья. В этот момент, в соответствующей одежде, принц Рихард казался своей невесте очень красивым. И казалось, что все, в итоге, складывается к лучшему.
Очутившись во дворце, Мария-Фредерика, казалось, расцвела еще ярче. Люнборг – суровый северный край – оказался отнюдь не диким. Да, возможно, здешним строениям, как и на ее Родине, не хватало легкости, изящности, которыми так восхищался братец Курт, описывая побережья южных морей. Наверное, здесь архитектура была даже в большей степени практична, поскольку Шатцфельз от зимних штормов прикрывали горы, а от Люнборга до моря было не так уж и далеко.
