Я вскинула подбородок и повернулась к статуе Вездесущей. Молодая девушка с расставленными в стороны руками и смотрящими вверх ладонями раскрывала миру свою душу. Поговаривали, она даровала жизнь и смерть. Многие восхваляли ее. А я давно заметила, что в раскосых глазах словно играли озорные огоньки. Богиню нельзя было назвать стойкой и сильной, подобно братьям. Однако в простом обличии, милом лице и легкой улыбке читалась насмешка, не иначе.
— Самое совершенное создание в нашем мире, — восхитился ей Элстон, подошедший со спины.
— Не соглашусь.
— Понимаю, статуя Несокрушимого нравится всем девушкам. Но от этого прелесть Богини не уменьшается, — мужчина приблизился к ней, разглядывая ее внимательнее.
— Не поэтому. Совершенства не существует. Будь то Бог или обычный человек. Она младшая в семье, ей свойственно лихачество, особенно учитывая могущество ее братьев.
Элстон отрицательно покачал головой, явно собрался вот-вот опровергнуть мои слова.
— Вы меня не переубедите. Это видно по ее лицу. Затаенная угроза как в позе, так и во взгляде.
— Вездесущая раскрывает руки, дарит жизнь и возможность процветания.
— Нет, — усмехнулась я. — Она дарит цель — жизнь.
— Не сводите все к борьбе с монстрами из очагов. У Вездесущей четыре магии, являющихся полной противоположностью друг другу: Жизнь, Тьма, Светило, Ночные светила.
Раньше этот разговор доставил бы удовольствие. Элстон был умен и знал много интересного, вот только сложилось ощущение, словно он меня не слышал.
— Видимо, вы считаете, будто две из них — истинное зло.
Я хотела поправить его, сказав, что одна, однако прикусила язык, не собираясь спорить. Тьма портила людям жизнь, вовлекая их в извечное сражение с тварями, которых сама и порождала. Ей единственной доступно лишь уничтожение, несущее с собой жестокость и несправедливость. Именно поэтому я не любила свою темную составляющую.
— Но посмотрите вокруг. Людей с данными искрами почти нет. Они встречаются редко неспроста. Им сложнее заводить детей, постигать саму магию, даже получив ее от рождения. Если Лед устраивает для поиска подходящей пары отбор, то старшему брату Ларса он не помог бы.
— Как это понимать?
— Первенец лорда-защитника обычно с одной очень сильной искрой. В Меосе же были случаи, когда они рождались пустышками.
— Странно.
— Ничего странного, — замотал головой Элстон. — Обычный баланс в природе. Магия Ночниц обладает огромной мощью, но ее нереально получить. А если все же удастся, то затем некому будет передавать. Также дело обстоит и с Тьмой.
— Я поняла вас. Ой, у меня же к полудню запланирована поездка к Мирле. Простите, совершенно позабыла. Мне придется вас оставить.
— Да, конечно. Рад был с вами пообщаться.
Я напоследок посмотрела на статую Вездесущей и направилась к спуску в ущелье. Каждый раз при упоминании магии Тьмы появляется одно и то же желание. Бежать! Но от чего сейчас и в какую сторону податься? Элстон ведь просто упомянул ее для примера, вот только этого хватило, чтобы без особых раздумий отправиться куда глаза глядят.
— Доброе утро, — с выступа, который при нападении скраблов занимала Аннет, раздался голос мужчины.
— Анрэй? Что вы здесь делаете?
— А вы? Убегаете от кого-то?
— Отчасти можно и так сказать, — грустно усмехнулась я и поторопилась к третьей пещере, где находились ступени. — Неужели тоже сбежали от остальных?
— Все-таки вы были правы, Вики.
— Приятно это слышать, — заулыбалась я и вскоре опустилась рядом с ним на большой плоский камень. — Без магии на севере сложно. Если в других местах она преимущественно используется для сражения, то здесь…
— И для выживания, — договорил за меня приверженец фанатиков.
— Пробовали продержаться десять минут?
— Не получилось. Пытался пару раз. Думал, то была ваша шутка. Но затем я случайно прикоснулся к Аннет.
— Такая же холодная, — закивала я. — Да, магия в ней играет.
— А в вас?
— Нет, я тепленькая, — сняла я перчатку и протянула ему руку, до которой сразу же дотронулся Анрэй.
— Зачем вам супруг? — словно невзначай спросил мужчина, взяв мою ладонь в свою и начав еле ощутимо поглаживать ее.
— А зачем вам понадобилось приезжать на отбор и пытаться менять устои? И руку мою можно уже вернуть.
— Не нравится?
— Отчего же, приятно, но все же лучше вернуть.
Я освободила ее и вскоре надела перчатку. Следовало найти другое уединенное место. Однако я осталась, чтобы провести время за непринужденной беседой с простым человеком, не стараясь ему понравиться, не видя в нем претендента на роль супруга, не думая о необходимости выбирать. Обычный легкий разговор о погоде, севере, наших традициях. Наверное, именно его мне последние дни не хватало.
— Может, добавить больше кружев?
Я обошла Аннет дугой, оценивая сшитое по случаю предстоящей свадьбы платье. Портные словно стремились передать суть магии Льда. Ничего нежного, все холодное, острое, блестящее. Даже прозрачная голубая фата была усыпана множеством колючих снежинок.
— Тебе не нравится? — с волнением в голосе спросила невеста.
Хотелось заверить, что оно превосходно. Но тогда бы я соврала.
