Трое суток вокруг царила скорбная тишина. Никто не повышал голос громче шепота. А ранним утром четвертого дня снова протрубил горн. Протяжно, низко и очень долго.
Проводы…
Я, словно зачарованная, собиралась на них возле зеркала. Следовало облачиться в свой лучший наряд, на руки, уши, шею и голову прикрепить украшения. Это был последний шанс попрощаться с папой. Он именно такими увидит нас, покидая тело, и унесет этот образ в памяти в дальнюю дорогу. Поэтому пришлось смыть грусть с лица и улыбаться.
К обеду вся семья собралась возле храма Несокрушимого. Из здания вышла Аннет. Она на толстой ледяной плите, парящей в воздухе, несла за собой отца. Мы заняли места по обе стороны от нее и неторопливо зашагали к Памятному обрыву. Люди же остались на площади, чтобы дождаться нашего возвращения и приступить к пиру.
Минуты молчания терзали душу. Я заметила, как закусывает нижнюю губу Мирабель, и старалась хотя бы мысленно поддержать ее, не смея сказать ни слова.
Широкая тропа привела нас к ступеням, а после глазам открылась круглая площадка, возвышающаяся над бескрайним морем. Ветер гудел в ушах, затмевая любые другие звуки. Скользкие камни под ногами приходилось покрывать крохотными шипами для лучшей устойчивости.
Натянутая улыбка так и норовила исчезнуть. Однако мы все держались, делали счастливый вид, скрывая за ним непомерную тоску по любимому человеку.
Аннет остановилась, опустила плиту перед собой.
— Несокрушимый, прими в свою обитель Краша Грэйроса, отныне потерявшего имя, дом и связь с родными. Мы благодарны тебе за дарованную нам возможность продолжить его род, нести его имя и защищать его дом.
— Несокрушимый, воздай ему по заслугам и вознагради за хорошие деяния, — следующей заговорила Мирабель.
— Несокрушимый, покажи ему истинный путь. Путь Льда, на который он ступил еще при жизни, — добавила я.
— Несокрушимый, забери же свой дар, подаренный ему при рождении.
Аннет выставила вперед руку и направила тонкую струю мороза на папу. За ней то же самое сделала Мирабель, потом я и мама. Замерзшее тело постепенно превращалось в плотный голубой кокон, а после взорвалось на мириады мелких частичек, и те застыли в воздухе. Они поблескивали под лучами светила, начали соединяться воедино и со временем превратились в полупрозрачную белую ленту, которая закружила над нашими головами.
— Прощай, — сказали мы все вместе.
Подул ветер. Морские волны с грохотом ударились о скалы, словно собираясь добраться до нас и накрыть высокой стеной воды. Только эти частички продолжили неторопливо плавать над нами, прощаясь с каждым из членов семьи, но вскоре взмыли вверх и направились на север, продолжая поблескивать, будто выкрикивая слова любви.
— Прощай, папа, — прошептала я.
От выполненной в белом цвете двери веяло холодом. Я занесла руку для стука и тут же ее опустила.
Еще во время вчерашнего пира зародилось нежелание принимать участие в давнем обычае. Люди веселились до полуночи, пили, танцевали, а наша семья сидела в стороне и наблюдала. Мы не переговаривались. Однако во взгляде каждого читалось отторжение происходящего. Даже Аннет не сумела это скрыть. И сегодня утром она не явилась к завтраку, вызвав недоумение не только у нас, но и у приезжих лордов.
Я все же постучала в дверь и вскоре вошла в покои Льда. Сердце полоснуло болью от осознания, что еще недавно здесь жил папа, а теперь…
— Аннет, — позвала я сестру, стоявшую у окна.
Она обернулась и быстро смахнула слезы. Предыдущие дни наша льдинка держалась безукоризненно, словно не чувствовала ничего: улыбалась, говорила нужные слова. А сейчас преемница отца не смогла даже выйти из комнаты.
— Он… — начала Аннет, но тут же замолчала. — Знаю, не пришла в обеденный зал. Вики, я иногда тебе завидую. Ты пропустишь тот же завтрак, и никто не заметит.
Я прикрыла за собой дверь и прошла вглубь помещения. Как же часто мы здесь собирались в последний месяц, чтобы отец не поднимался с кровати.
— Не хочу сюда перебираться. Это его покои.
— Тебя ведь никто не заставляет.
Аннет пронзила меня взглядом, давая понять, насколько я ошибалась. Вероятно, мама настаивала.
— Сегодня привезли платья, — вздохнула сестра, снова устремив взор в окно. — Представляешь, легкий сундук не смогли нормально донести до нашей башни.
— Говорят, там было скользко, — мне тоже не хотелось затрагивать сейчас серьезные темы.
Утреннее событие являлось сущим пустяком. Подумаешь, поломался сундук, из него вывалилось все содержимое, в том числе специально сделанный к свадьбе наряд Льда. Да он даже не испортился.
— Почему пришла?
— Дай еще день.
— Вики, надеюсь, ты осознаешь, насколько это много. Гранч находится на территории замка непозволительно долго. Зря я в тот день передумала.
— Нет, — запротестовала я, шагнув к ней навстречу. — Ты поступила верно. Помнишь, сколько вражды между нами было? Это сейчас понять тебя проще, но тогда во мне говорило упрямство. Я лишилась бы любимой сестры.
Аннет опустила голову и обняла себя за плечи.
