Внутренний несуществующий зверь — личный миф о том, как мы воспринимаем отношения с окружающим миром и ощущаем себя в нем. Это та история, которую мы себе рассказываем, проецируя, как на экран, свои внутренние состояния (желания, мечты и др.), наполненные нашими эмоциональными потребностями, выражающие наши эмоциональные потребности.
Я предлагаю вам отправиться в путешествие навстречу к своему внутреннему зверю. Сейчас мы поговорим о каждой эмоциональной потребности, которая существует внутри нас, и о том, как она может быть проявлена на рисунке и в рассказе. Мы будем рассматривать разные символы, имеющие общее значение для людей. Но важно помнить, что иногда взаимосвязь отдельных символов и элементов рассказа и рисунка может уловить только сам автор. Ведь многие смыслы, зашифрованные в изображении, определяются устойчивыми образами и выражениями, которые использует человек на протяжении всей жизни, полученные благодаря уникальному опыту. Определенные символы становятся «пасхалками» (зашифрованными посланиями), понятными только определенному кругу лиц. Именно поэтому я могу только выдвигать предположения и подсказывать, а вы можете увидеть больше, чем я.
Для многих людей привычнее говорить о потребности в безопасности, чем в защищенности. Но я преднамеренно выбрала такую формулировку для самой первой и базовой эмоциональной потребности, потому что ощущения безопасности и защищенности если и являются производными одного и того же процесса, то ощущаются очень по-разному. Условием безопасности является отсутствие угрозы, условием защищенности — возможность влиять на возникающие угрозы и активно искать выход из сложившейся ситуации.
Можно ли почувствовать себя в безопасности, успев забежать в дом, когда на улице бушует непогода и сверкают молнии, — не знаю. Моя фантазия может продолжать рисовать страшные картины попадания молнии в меня, даже если я уже нахожусь в укрытии. Все мое внимание будет захвачено мыслями о стихии и желанием, чтобы нависшая угроза как можно быстрее исчезла. Но я могу почувствовать себя защищенной, если точно знаю, в какой части дома надо переждать непогоду, чтобы в случае нарастания угрозы это могло помочь мне сохранить здоровье. И тут я уже становлюсь не только тем, на кого воздействует угроза, но и тем, кто активно ищет и находит способы совладания с ней. В таком случае я буду искать способы, помогающие обрести защиту, и уже буду не настолько захвачена страхом и тревогой. Я становлюсь действующим субъектом, а не объектом воздействия. В этом аспекте для меня как для человека и исследователя психических процессов проявляется принципиальная разница между потребностью в безопасности и защищенности. Добиться состояния безопасности в реальном мире практически невозможно, но можно чувствовать себя защищенным.
Как же развивается способность удовлетворять эту эмоциональную потребность? Ни для кого не секрет, что младенец рождается совершенно беззащитным. Он не может сам следовать за родителями, добывать себе пищу, согреваться. Он не способен сам о себе позаботиться и защитить себя. Но с самых первых дней у него есть суперспособность — он умеет устанавливать отношения привязанности со взрослыми, что и обеспечивает ему защиту и выживание. Привязанность — это двусторонняя эмоциональная связь. Родитель испытывает нежность к ребенку и потребность заботиться о нем, а ребенок переживает сверхнастроенность на своего взрослого, который на достаточно долгое время становится центром его вселенной и проводником во внешний мир. При возникновении напряжения и любой нужды ребенок через взгляд, тело и голос дает сигнал родителю о том, что ему нужна помощь, чтобы справиться с тем, что его беспокоит, и вновь обрести хорошее самочувствие.
Если родитель настроен на ребенка, чуток по отношению к его сигналам, то ребенок чувствует себя защищенным. Внутри него формируется уверенность, что в таком большом мире для него есть место: «Мне рады. Я есть и меня видят». Он может звать на помощь и быть уверенным, что к нему придут и будут искать способы повлиять на то, что вызывает внутренний дискомфорт или на неблагоприятные внешние обстоятельства, будут находиться рядом, не оставят одного.
Чем старше становится ребенок, тем большее становится подвластно ему самому. У него появляется все больше физических и психических возможностей. Теперь он уже сам может доползти или дойти до мамы и получить питание. Он сам может убежать от издающей пугающие звуки игрушки. Он доверяет своим телесным ощущениям, своим эмоциям, распознавая сигналы угрозы, может более активно действовать, защищая себя сам и прося помощи у близких. В процессе взросления такой человек будет пополнять свой защитный арсенал, опираясь на опыт защиты, получаемый извне, и все более активно находя собственные способы совладания с трудностями, опираясь при необходимости на выстроенную надежную систему отношений с другими людьми.
