Елена принялась теребить узкий, впившийся в шею, воротник. Простое синее платье, сжалившись, отдала больничная сестра. Оно висело на новой владелице, точно мешок.
Алексу бы не понравилось.
— Именно поэтому вы и здесь, Мария Степановна, и вы сами отлично знаете, — устало ответил сыщик. Разговор повторялся не в первый раз.
— Вы используете меня, как приманку!
— Верно.
— Но ведь мы договорились…
— Нет. Вы договорились с господином Бочинским. Нынче он мертв, и виной тому происки вашего сообщника.
— Я ни в чем не виновна.
— Мы оба знаем, что вы лжете.
— Не поступайте так со мной, пожалуйста! — Елена положила ладонь на узкую руку сыщика.
— Вам не о чем беспокоиться. На улице круглые сутки будут полицейские в гражданском. Они схватят Иванова, как только он тут покажется.
— Вы его не знаете!
— Вам пора домой, Мария Степановна.
— Не могли бы вы пройти со мной? Прошу!
— Там точно никого нет. Ваши апартаменты заперты. Хотя… — сыщик невесело усмехнулся.
— Умоляю! Я очень боюсь, — придвинувшись ближе, Елена шепнула прямо в волосатое ухо. Он дернулся.
— Хорошо, я схожу с вами.
Сыщик помог выйти из экипажа. Актриса улыбнулась так обольстительно, как только могла.
Домовладелица, увидев ее, ахнула:
— Вы? О Боже! Тут такое творилось!
Елена выразительно взглянула на сыщика.
Но все самое любопытное, конечно, ждало за дверью.
— Анна Васильевна, дайте запасной ключ, — перегнувшись через перила, крикнула Елена.
— Он сменил замок, госпожа…
— Вы не против, если сломаем? — спросил хозяйку сыщик.
— Я только "за".
Городовые вышли за инструментом.
Дожидаясь их, Елена грызла ногти. Сейчас Алекса точно здесь нет.
А что бы вышло, если бы она сдержалась? Не сказала про него ни слова?
Пожалуй, тогда смогла бы с трудом, получив пару затрещин, убедить его, что исчезла не по своей воле.
Да… Но назад уже не вернуть.
Полицейские долго возились прежде, чем вырвали замок.
— Хорош механизм. Так просто не справиться.
Елена нервно рассмеялась.
Вошли.
Интересно, что он сделал с Настасьей — прежде, чем она сбежала? Ведь она сбежала?..
— Вот, господа, посмотрите сами, — Елена обвела рукой гостиную.
Сыщик присвистнул.
— Однако…
Все лежало в руинах. Алекс переломал всю мебель и свалил в кучу — и даже, похоже, ее поджигал. Тканевые обои, изрезанные в лохмотья, болтались на стенах.
— Пройдемте в комнату?
Большой портрет актрисы по-прежнему стоял на раскуроченной тумбочке у окна. Алекс разбил стеклянную рамку и выжег глаза папиросой.
Еще здесь, конечно, осталась кровать. И ровным счетом ничего больше.
Ну, Алекс на редкость неприхотлив. Наверное, привык жить в скромных условиях. Елена о прошлом не спрашивала, а сам он не говорил.
— Вероятно, Иванова огорчило ваше отсутствие, Мария Степановна.
Актриса преувеличенно бодро закивала головой.
Оставшись одна, Елена долго смотрела в окно. Напротив, за мостовой бродили переодетые городовые, которых перед уходом показал сыщик.
Навалилась усталость. Она прилегла и не заметила, как задремала. Открыла глаза — уже спустились сумерки.
Елена снова выглянула на улицу, но полицейских там больше не было.
Но как такое возможно? Они обещали дежурить круглые сутки!
Проклятый Алекс не ошибался: им не стоило верить.
Она села на кровать, закрыв лицо руками. Что же делать?
— Ты даже дверь не закрыла. Я тебя этому учил?
Голос Алекса.
Он в самом деле пришел в тот же день. Снова дал ищейкам возможность себя поймать. Но они и не подумали.
Все между собой сговорились! Точно!
Елена бросилась к окну. Если она прыгнет со второго этажа, ничего страшного не случится. По крайней мере, ничего хуже, чем колодец Чудовища — и уж точно лучше, чем встреча с Алексом.
Но рама не поднималась. И не могла: он прибил ее гвоздями.
— Ну, не бойся…
Елена слышала приближение тихих шагов. Он не спешил.
— Соскучилась?
Актриса обернулась, и Алекс ее ударил.
Она упала, из носа хлынула кровь, но боли отчего-то не было.
— Алекс! Подожди! Меня заставили! Ты ошибаешься! Послушай!
В руке он держал… ведро? Что? Для чего?
Алекс поставил его на пол и достал раскаленную докрасна кочергу.
Сейчас, в самый разгар июля?
Что он задумал?..
Зная, что сбежать уже не получится, Елена все же ползла назад — пока не уперлась в стену.
На календаре застыл май.
Бирюлев долго отсчитывал дни, пока добрался до нужной даты, а затем оборвал листки сразу, охапкой.
Пятница, 13 число июля. Апогей кровавого лета.
На столе по-прежнему лежало раскрытым письмо Ирины. В круглых буквах крылось знакомое, привычное, прочное.
Можно просто ее послушать. Необязательно оставаться.
Но не сейчас: с утра есть дела поважнее.
Бирюлев тщательно побрился, подкрутил усы, расчесал волосы на пробор. Надел свежую рубаху и новый костюм-тройку — дань тщеславию в ущерб кошельку.
Сегодня особенно хотелось выглядеть презентабельно.
На улице несло гарью. Вдали в небо поднимались струи черного дыма. За ними, бурно обсуждая, наблюдали у кромки мостовой несколько зевак.
— Что горит? — спросил Бирюлев, присоединяясь.
— Театр в сквере подожгли. Говорят, еще ночью. До сих пор тушат.
— Что ж там такое, что все никак залить-то не могут?
