На улице Чернышевского, где в то утро оказался Саратов, много чего лежало.
В папке работника прокуратуры, вышедшего с парковки и направлявшегося в магазин за минеральной водой, лежали документы.
На недовольном лице женщины, курящей возле отделения государственных банкоматов, лежала печаль.
На дороге – пыль. По обочинам – сметенный в кучки мелкий мусор, собранный работниками в оранжевых жилетах.
На голове прохожего, о котором нечего сказать, – перхоть в проборе прически.
На ладони крупнобедрой брюнетки, идущей к остановке автобуса и идущей с презрением ко всему окружающему, – телефон последней модели в матовом чехле с золотистым кольцом на задней стороне.
На щербатом граните памятника – тень от флагштока.
И здесь же, в незаметном глазу месте, у края бордюра в джунглях травы, высаженной ровным прямоугольником, поскольку на центральных улицах всё должно расти ровно и прямоугольно или кругло, лежала заколка-невидимка.
Саратов щурился, разглядывая улицу над ярко-зелеными, доисторически высокими листьями. Падая с головы жены, он приземлился на газон: теперь несколько травинок держали его снизу и еще одна нависала сверху. Через нее, как через зонт на пляже, тепло просвечивало солнце.
Газон вдоль тротуара по улице Чернышевского расстилался бескрайним полем, напоминавшим Саратову поле кукурузы и кадры из фантастического фильма «Дорогая, я уменьшил детей». С горькой усмешкой вспомнилось, как жена однажды пошутила про это кино: дескать, можно снять психологический триллер, семейный саспенс с названием «Дорогая, я уменьшил количество детей».
Саратов представил, как где-то под ним, у основания большой травы, в прохладной тени пробегает гигантский муравей. Чудовище останавливается, замечает, что в траве появилось что-то новое, и уже ползет вверх по широкому длинному листу.
На миг подумалось: а вдруг это сумасшедший муравей? Чокнутый ученый, который строит металлические укрепления на случай катаклизмов. Собирает, сам или с помощью сподвижников и учеников, мелкие детали, складывает, возводит тщательно продуманную фортификацию, используя металлические находки.
Саратова подхватят сильными лапами, взгромоздят на выпуклую спину и понесут, как тайное подношение, вглубь, в опасную траву.
А потом выяснится, что причудливая железка-шпилька умеет разговаривать, и Саратова отдадут в дар королеве, и всю оставшуюся жизнь под всенощным присмотром фасеточных глаз он будет рассказывать муравьиной матке бесконечные истории. А когда закончатся истории, будет вспоминать прочитанные книги. Потом тексты песен. Загадки, анекдоты, случаи из жизни. Потом начнет выдумывать на ходу. Когда слов не останется, закончится и милость королевы.
Издалека послышалось что-то скрипучее, ритмичное, похожее на тонкий голосок: «…щи…рок шесть…щи…рок…ось……ре…щи…сят».
Голосок становился всё ближе, и Саратов увидел, откуда он доносится: слева по тротуару, приближаясь к газону, шел мужчина. Опрятно одетый, невысокий, в очках с отблеском и наушниках; у него было явно хорошее настроение, и, судя по тому, как он поглядывал вниз, себе под ноги, на нем были новые ботинки. Новизна и свежесть их была особенно заметна на фоне потертых джинсов с растянутыми коленками, будто скривившими толстые губы.
– Четыре тыщи пятьдесят два, – услышал Саратов, – четыре тыщи пятьдесят три, четыре тыщи пятьдесят четыре.
Слова повторялись на каждом шаге и звучали всё отчетливее, по мере того как человек приближался. Но говорил не он.
– Четыре тыщи пятьдесят шесть, – скрипнул голосок где-то внизу, у самой земли, – четыре тыщи пятьдесят семь.
– Эй! – Саратов крикнул, надеясь, что его услышат и заметят. – Эй, эй! Я тут! Помогите!
– Не мешай, – отозвался скрипучий голосок. – Четыре тыщи пятьдесят восемь. И-и-и-и!
Мужчина в наушниках вдруг остановился, поморщился, дернул ногой и потоптался на месте, как топчутся люди, примеряющие новую обувь.
– Ха-ха-ха! Ну и кто теперь прав? – проскрипел другой голосок, рядом с тем, который считал. – Я правый, и поэтому я всегда прав.
– А я левый, – ответил первый голосок, – и поэтому я всегда лев. А лев – царь зверей.
– Всё равно я выиграл, – засмеялся второй голосок, – хе-хе! Мозоль под костяшкой. Классика! Щас подтянет носок и пойдет в аптеку за пластырем. А потом на работу опоздает!
Человек присел на корточки, задрал штанину, подтянул носок повыше и поглядел с досадой на мокрое пятнышко у лодыжки: действительно натер.
