— И я не против. Ты заслужил уважение, исполняя чисто свой долг, не слышал каких-либо жалоб. Поэтому мой ответ — да.
— В конце концов, Айелий, ты можешь вернуться, — перехватил слово Гофрил Сойлиф — тучный мужчина средних лет, — и уже не как мальчишка на побегушках, а полноправный член Оредена.
Следом дали согласия и остальные. Выходит, они уже давно согласились отпустить меня. Арас намеренно затягивал. Что ж, от него это и стоило ожидать.
— Я останусь при том же ответе, — заявил Арас.
— Итого пятеро против одного, — развел Виркен руками. — Ты свободен, Айелий.
Я едва не подскочил с места, порываясь выйти отсюда немедленно, но не спешил. Поднявшись, поблагодарил Виркена и остальных, глянув на Араса — тот прожег меня взглядом, по-прежнему хмурился и молчал. Поклонившись, я покинул кабинет
— больше мне там было не место.
Быстрее подняться в седло — и в путь. Я вспомнил о том, что нужно было напомнить и об Уране, чтобы Арас совсем не смог перекрыть мне воздух. Хотя, если сейчас покинут Крион, он до Ураны уже никак не сможет дотянуться.
Я спешил, сбегая с лестницы, выходя под ночное небо, где пьяняще пахло диким шиповником — запах свободы. Слух потревожил странный шорох, я развернулся, а в следующий миг что-то твердое и тяжелое врезалось мне в лоб, выбивая снопы искр из глаз, а потом густая чернота залила голову, опускаясь свинцом на все тело. Сквозь гаснущее сознание я глухо выругался, проклиная Араса, видя черные сапоги, окропленные росой. И больше ничего.
После того как Айелий ушел, я так и не уснула, хоть разгоряченная близостью устала страшно. Элин вернулась под утро с новым нарядом, которое я должна была надеть на сегодняшний вечер. Мысль о том, что мне предстоит выходить в общество, приводила меня в дрожь, и страх расползался по спине ледяной крупой. Но больше всего я боялась за Айелия. Так и пребывала весь день в жутком смятении.
А вечером начался настоящий кошмар. Меня било диким ознобом, что зуб на зуб не попадал. Элин только разводила руками и приготовила успокоительный отвар. Сделалось немного легче. А когда начало темнеть, я, поглядывая на свое вечернее платье, что висело на ширме, проваливалась в пустоту — все чувства куда-то исчезли. Помог ли отвар Элин или просто мое тело уже не могло так глубоко и сильно переживать, превратившись в камень — то было мне неизвестно, и потому оделась я вполне спокойно.
Платье из малинового атласа легло идеально, падая к полу тяжелыми складками — этот цвет хорошо шел к цвету моих волос, что уложила Элин в несложную прическу, оставив свободно струиться по спине, лишь собрала у висков, заколов гребнем на затылке.
Я даже не успела рассмотреть себя толком, как в дверь постучали. Элин, получив от меня согласие открыть, прошла к двери, отворив ее. В комнату вошла Диар, и у меня даже дыхание перехватило, как потрясающе она выглядела в темно-бардовом бархатном платье, что так выгодно подчеркивало ее белую жемчужную кожу и льдистые глаза. В белокурых волосах сверкали украшения, как и по лифу платья и на высоких перчатках — изумительная красота и роскошь! Мужское внимание ей обеспечено. И это хорошо — в ее окружении я буду не слишком выделяться.
— Арас послал меня за тобой, — улыбнулась она, проходя вглубь комнаты. — Тебе идет этот цвет — красный подчеркивает страсть в твоих глазах…
Мои щеки мгновенно вспыхнули. Зачем она так говорит?
— …Я не сомневалась, что у Айелия будет столь соблазнительная и красивая пара…
Я выдохнула, посмотрев в глаза Диар. Выходит, она все знает, о нашей связи с графом. И совершенно неожиданно от догадки уколола ревность, что Диар и Айелий могли быть любовники. Были или до сих пор оставались… Неважно уже. Теперь главное вырваться отсюда и поскорее.
Диар подобрала украшение со стола и положила мне на шею, застегивая.
— …Вот теперь все. Можно выходить.
Я бегло глянула на Элин, та стояла у дальней стены и наблюдала. Неизвестно, увидимся ли мы еще, и чем вообще закончится этот вечер.
Мы спустились во двор, где у лестницы нас ждал экипаж с охраной. Ночи еще были теплыми, но в одном платье все же прохладно. Я залезла в стылую глубину кареты, ежась и кутаясь в шаль, Диар села напротив, и карета тут же тронулась с места, а мое сердце едва не выскочило от нахлынувшего волнения.
— Не волнуйся, — баронесса накрыла мою руку своей, чуть сжимая, — все будет хорошо, — увлажненные вишневой под цвет платья помадой губы растянулись в успокаивающей улыбке, она вдруг убрала руку и полезла в сумочку, выуживая оттуда что-то серебристое, — вот, надень.
— Что это? — приняла кружевной лоскут и расправила его: — Маска?
— Да, нас же ждет встреча с Орденом, — ласково улыбнулась она. — И тебе будет спокойней. Надевай.
Диар достала еще одну маску и надела ее, я покрутила кружево в руках, ничего не понимая, но все же последовала ее примеру. И в самом деле, стало легче, тонкое кружево будто стало некой защитой, скрывающей бурю моего волнения и страха.
