— Кухня подобна женщине, — сказала я, облокотившись на кухонный шкафчик. Не знаю, откуда я это взяла, но продолжила, развивая эту мысль. — Ты не можешь просто завалиться на туда и сразу же успешно приготовить изысканное блюдо. Потребуется время, чтобы исследовать её, изучить её содержимое, поэкспериментировать с приправами и пропорциями.
Он стоял в другом конце комнаты с улыбкой на лице.
— Значит, судя по твоему примеру, ты — изысканное блюдо?
— Нет… — я уже хотела пуститься в более подробные объяснения, но, запнувшись, поняла, что он надо мной шутит. — Я просто тебе говорю, не мешаться под ногами и не бренчать попусту кастрюлями и сковородками.
Он пожал плечами.
— Просто иногда кастрюли и сковородки хотят немного побренчать, иногда к ним присоединяется даже кухонная лопатка…
— Ага, всё понятно, — смеясь, сказала я. — Ты хотя бы знаешь, что из себя представляет кухонная лопатка?
— Хм, — он пошёл прямо на меня, у меня задрожали колени. Воспоминание о том, что случилось в прачечной, всплыло в памяти слишком быстро. Он потянулся за мою спину, и затем продемонстрировал мне его кухонную лопатку. С улыбками на лице мы смотрели то на эту кухонную утварь, то в глаза друг друга.
— Это она? — уточнил он.
— Да.
— Повернись.
— Нет. Давай сначала закончим с едой.
Он не сдвинулся с места, выражение его лица было игривым, но намерения решительными.
— Ладно, — согласилась я и повернулась лицом к рабочей поверхности. — Только будь нежн…
Он шлёпнул меня по попке, не очень больно, я захихикала.
— Лучше? — спросил он.
Я честно ему кивнула.
— Благодарю. Ты вправду знаешь, как порадовать девушку.
— Всегда к твоим услугам, — подмигнул он. — Хочешь, устрою тебе экскурсию по квартире?
Несмотря на то, что мы здесь занимались сексом, я так и не видела его спальни. То, что я прямо сейчас находилась у Финна, уже само по себе подразумевало, что моё решение принято.
— Ладно… только…
— Просто экскурсия. Обещаю, — сказал он, подняв ладони вверх.
Я кивнула, испытывая благодарность, что он смог прочесть мои мысли. Я отправила рёбрышки в духовку и проследовала за ним. Он открыл одну из дверей в маленьком коридорчике. Я сразу же ощутила резкий запах. Пол был застелен клеёнкой и завален банками с краской. Одна стена была наполовину расписана, на ней были изображены лошади.
— Марисса хотела лошадей, — объяснил он.
— Ты сам их нарисовал? — спросила я. Конечно, это не была фреска Микеланджело, но это показывало, насколько Финн предан своей дочери.
— Она делала наброски вместе со мной. Некоторые её вещи уже здесь. Я планировал перевезти остальное после Дня Благодарения.
Я в задумчивости почесала бровь.
— Но теперь уже нет.
— Наш дом продан, поэтому им в любом случае придётся переехать. Ну, то есть, безусловно, я помогу Кендре найти… — какое-то время его взгляд блуждал по комнате. — Мы ещё не обсуждали детали.
Мне стало любопытно, и я заглянула в коробку у двери. Всё это было реальностью: раскраска
— Не надо, — сказал он, пристально вглядываясь в меня.
— Не надо, что?
— Это бы в любом случае произошло, Сэди. Это не твоя вина.
Я заправила прядь, выбившихся волос, за ухо. Однажды я была маленькой девочкой, у которой были хреновые родители. Пока я росла, я пришла к выводу, что лучше бы мой отец развёлся с матерью и положил конец страданиям их обоих.
— Может, тебе следует немного притормозить? Дать Кендре возможность свыкнуться с этой мыслью?
Он покачал головой.
— Она убедит себя, что я изменю своё решение. Она всегда так делает. Ты бы хотела, чтобы тебя водили за нос?
Если не брать в расчёт последние месяцы, я не сталкивалась с двусмысленностью в наших отношениях с Натаном.
— Думаю, нет.
Он закрыл дверь.
— Не самом деле, тут особенно не на что смотреть, ни в этой комнате, ни во всей остальной квартире.
Стены следующей комнаты были чисто белыми. Справа от письменного стола три большие картины. Это были фотографии, они стояли, прислонившись к стене.
— Это твои работы? — спросила я, входя внутрь.
— Я не настолько претенциозен, чтобы повесить их на стену, — а затем добавил. — Честно говоря, не знаю, куда их пристроить.
На первом фото был изображён солнечный пейзаж и ступеньки Юнион-сквер. Размытый силуэт мальчика-подростка, взмывшего в воздух на своём скейтборде и перелетевшего перила.
Его друзья тоже на скейтах застыли в движении. Женщина, сидящая на ступеньках с сэндвичем в одной руке и электронной книгой в другой. Кто-то из прохожих говорил по телефону, кто-то наблюдал за подростками, кто-то общался между собой. Справа мужчина сидел на складном стульчике в окружении картин с ценниками. Финн сумел в точности и деталях запечатлеть обычный день в парке на станции метро 14 улица.
— Это мой босс в день, когда я уволился с работы, — сказал Финн, привлекая моё внимание к следующей фотографии. Седовласый мужчина сидел, опираясь локтем о стол, он удивлённо приподнял бровь, его губы были плотно сжаты в тонкую линию, а лицо представляло собой топографическую карту его жизни, оно было усеяно оспинами и глубокими морщинами.
Я уставилась на Финна.
