Я нарисовала сердечко и приклеила стикер на холодильник. Натан скажет мне, если ему не понравится, что я провожу время с Финном. Я буду честна с ним по этому поводу.
Я пробежалась расчёской по волосам. Ключи, мобильный телефон, и портативный плеер, музыка — спасительное средство при переезде — всё это было у меня в руках, пока я возвращалась к квартире Финна. Подойдя к его двери, я остановилась. Лифт издал звуковой сигнал на пути от первого этажа. Я подождала, чтобы посмотреть, может, Натан был там, но лифт проехал мимо, поэтому я постучала в дверь.
Финн открыл не сразу. На самом деле он довольно долго не открывал, я даже подумала, что он снова куда-то вышел. Я постучала немного сильнее. От безысходности я постучала в третий раз. Я уже собиралась уходить, но он рывком открыл дверь. Я на миг увидела мышцы его пресса, до того, как его майка их прикрыла. Он одёрнул край майки и прошёлся рукой по беспорядку на голове.
— Я в неподходящее время? — спросила я. Он был одет в майку без рукавов и пижамные штаны вместо джинсов, в которых он был на улице.
— Нет, — сказал он запыхавшись. Он жестами указал за свою спину. — Я просто поднимал тяжести.
Я подняла брови в удивлении.
— А как же распаковка вещей?
— Я этим тоже занимался, только между упражнениями.
— Может, я зайду попозже?
— Нет, — он шире открыл дверь. — Прошу.
В тёмной квартире было тепло и пахло тыквенными специями. Атмосфера была противоположна дружественной. Романтичная.
— Прошу прощения за освещение, — сказал он. — У меня только одна лампа, поэтому ношу её из комнаты в комнату. Всё остальное прибудет с доставкой мебели.
Несколько горящих свечей в главной комнате были объяснением, почему так пахло осенью.
— Здесь уютно.
У меня возникло странное чувство, когда я вошла в квартиру идентичную моей, только практически без мебели и с новым ковром. Белые стены увеличивали пространство, но также выглядели неестественно. Мы с Натаном покрасили стены в гостиной в серо — синий цвет в апреле, в тот день, когда у меня началась менструация. Мы обсуждали покупку квартиры с двумя спальнями в этом районе. Натан должен был получить продвижение по службе, и мы знали, что рано или поздно нам понадобится детская. Но мы так и не воплотили эту идею в течение месяцев, потому как стало известно, что беременность не дастся нам легко.
— Тебе нужно покрасить стены, — сказала я. — Белый слишком…
— Белый, — сказал он.
— Да.
— Возможно, если будет время, — он кивнул на плеер. — Что это?
— Я передумала, насчёт оказания помощи тебе, и принесла музыку, на случай если у тебя нет.
— Лучшая идея за сегодняшний день. По крайней мере, одна из, — он посмотрел на коробку рядом с нами и отодвинул её ногой за дверь. — Пойдём на кухню.
Я последовала за ним. В его квартире был коридор с четырьмя дверьми, все кроме одной, ведущую в ванну, были закрыты. Квартира с тремя спальнями казалась слишком дорогой для проживания одного человека. Но опять же, может он что-то планировал на будущее.
В кухне не было свечей, там был верхний свет, но Финн его не включил. Он распаковывал что-то из целлофанового пакета. Я подождала на пороге кухни, пока мои глаза привыкли к темноте.
— Лампочка, — сказал Финн, поднимая её вверх. — Из Home Depot, — он был таким высоким, что ему не нужен был стул, чтобы достать до потолка.
— У тебя есть фонарик? — спросила я.
— Дай мне минутку, — он положил лампочку на стол и пошел в направлении выхода. Виден был только его силуэт, едва освещённый сиянием свечей из другой комнаты. Впадинки на его щеках были в тени. Возвращаясь обратно, он остановился возле меня. Возможно из-за низкого потолка, казалось, что Финн вдвое больше меня.
Уровень адреналина в моей крови подскочил. Это место было мне незнакомо. Тёмное. Уединённое. Атмосфера между нами изменилась, потяжелела, стала более двусмысленной.
Он положил свою тёплую руку мне на плечо.
— Извини.
Мурашки побежали у меня по коже. Я блокировала дверной проём. Я отступила на шаг, чтобы он мог пройти. Мог мозг медленно оживал, постепенно разворачивая мысли, будто они были плотно упакованы. Мне нравилось, что он передвигался с лёгкостью, его скромное очарование. То, как его нижняя губа выдавалась вперёд, будто он вечно надувал губы. Он привлекал меня.
— Ты не возражаешь? — спросил он.
Я чуть не выпрыгнула из своей кожи.
— О чём ты?
В руках он держал фонарь.
— О том, что хочу поменять лампочку.
— О, — я взяла фонарь. — Да, конечно.
Он занял позицию. Я включила фонарь и направила на него.
Он прикрыл лицо руками.
— О боже, мне нужно видеть лампу, ей не обязательно видеть меня, — сказал он.
Я хихикнула и посветила на потолок.
— Прости.
— Если ты лишишь меня зрения, тебе придётся заботиться обо мне.
Я уже задыхалась от смеха.
— С чего ты взял?
— Из-за чувства вины, — просто ответил он.
— Вины? — поддразнила я. — Что это такое?
— Ха. Сколько у тебя времени? — он вкрутил лампочку и вытер руки о штаны. — Всё готово.
Я нажала на включатель. Но ничего не произошло.
