Он перевернул страницу.
— Я уже говорил тебе. В больнице.
Запах засел в моём носу. Я сильно потёрла нос.
— Где ещё?
Он посмотрел на меня.
— Я поехал туда после работы, потом сразу домой. Я немного посмотрел телевизор до того, как ты пришла, — он поднял голову. — А что?
Я пыталась успокоить дыхание, глубоко вдыхая. Он превращает меня в кого-то, кого я не узнаю — в подозрительную жену. Мои друзья и коллеги держали своих мужей на коротком поводке, я никогда не понимала почему. Это то, что может случиться, если не внимательно за ними следить?
— Ничего, просто у меня был странный день, — сказала я.
Это должна была быть та часть, в которой он откладывает книгу и спрашивает почему. Затем обнимает меня и говорит, что я единственная женщина в его жизни раз и навсегда.
— Ну… — он опустил взгляд в пол, к моим ногам, нахмурил брови, будто тщательно обдумывал свой следующий шаг. Он колеблется так долго, что молчание стало неловким. — Это странный город, — наконец произнёс он, и вернулся к чтению книги.
Это должно быть была очень интересная книга. Меня прямо подмывало спросить, неужели она больше заслуживает его внимания, чем его собственная жена. Или нужно было пропустить это пассивно-агрессивное развитие событий и обвинить его в том, что он спит направо и налево с кем-то за моей спиной. Что бы он на это ответил?
Эта паранойя была для меня в новинку, так же, как и его новое отношение ко мне. Мне это не нравилось. Я бы хотела, чтобы всё было как раньше.
— Я уже отнесла вещи в химчистку, — я сказала невозмутимо.
— Я знаю.
— Твоя вчерашняя одежда была довольно грязная. И сегодняшняя тоже.
— Я тоже ходил в химчистку пару раз. И я всегда забирал твои вещи.
Я сузила глаза. Это правда, только наполовину. Он любит порядок. Хотя и я не оставляю за собой беспорядок. Я могу отложить что-то до утра, но утром всегда всё убираю.
— Я не это имела в виду.
Так ли иначе, он всё еще казался, занятым чтением.
— Натан.
Он снова поднял на меня взгляд и сделал движение, как будто хотел отложить книгу, но затем передумал. Я увидела проблеск нерешительности, затем выражение его лица прояснилось.
— Что?
У меня в животе запорхали бабочки. Мы обещали друг другу, и я хотела ему сказать. Если бы мы почувствовали соблазн сделать что-то, предполагалось, что мы об этом признаемся друг другу. И сейчас я как раз была той, кто почувствовала соблазн. Если бы Финн просто поцеловал меня без предупреждения, остановила бы я его или нет? Я не знала. Это значило, что мне нужно было сказать об этом Натану. Таков был наш договор. Хотя его было не так легко выполнить. Как я могла сказать человеку, которого люблю больше всего на свете, что он меня теряет? И что у другого мужчины выходит лучше? Может Натан пытался всё исправить, но не мог. Мы бы поговорили об этом, будь всё так просто.
— Что такое? — спросил он. — В этой книге куча деталей. Мне нужно сконцентрироваться.
— Ничего, — я развернулась и захлопнула за собой дверь в ванной.
В душе меня начало трясти. Не из-за того, что Натан сказал, а из-за того, что он вообще это сказал. Он не отталкивал меня, не злился на меня, и не покидал комнату, когда я входила.
Мне стало страшно.
Я ждала, что он придёт и извинится, но он не пришёл. Когда я вышла из душа, он уже заснул, на час раньше, чем обычно. Я забралась в постель, но я с таким же успехом могла бы быть где угодно, а он всё равно не заметил бы.
Возможно даже в соседней квартире.
Проснувшись утром, я была более спокойной. Так как Натан вчера лёг спать очень рано, то он ушёл ещё до того, как я выбралась из постели, это было довольно необычным. Мы с Джинджер спустились вниз и очутились в зимнем царстве. Всё было припорошено снегом. Это был первый снег, и воздух, казалось, ожил. Всё это раньше восхищало меня, но пару лет назад я подвернула лодыжку на льду. Теперь я ношу сапоги с прорезиненной подошвой, пока добираюсь до работы и обратно. Тот факт, что приходится брать с собой дополнительную пару туфель, раздражает. Во всяком случае, снег останется белым не больше одного дня. Потом он станет грязным и серым, как асфальт.
Джинджер обнюхивала куст с небывалым энтузиазмом. Она остановилась, оглянулась и вернулась к исследованию. Мне нужно было устроить её в отделение полиции. «
— Давай, девочка, — сказала я. — Поторапливайся.
Она пометила куст и на этом всё. Наверное, Натан уже выводил её. Я повела её обратно к зданию, у входа в здание я увидела женщину с маленькой девочкой. Они обе носили сочетающиеся розовые кепки, и у них были длинные светлые волосы. Свободной рукой женщина нажимала на цифры на домофоне снова и снова.
— Что, чёрт возьми, с ним не так?
— Здравствуйте, — сказала я.
Она обернулась. Её улыбка была такая широкая, что я могла пересчитать все её зубы.
— Привет, — сказала она. — Вы здесь живёте?
Девочка в дутой куртке посмотрела на меня.
— А как зовут вашу собаку?
