— Давай, я найду достойную, — он переместился поближе ко мне, сосредоточенный на своём задании, пока наши голые ноги не соприкоснулись. Моё колено соприкоснулось с волосками на его голени, и мою кожу стало покалывать. Он поднёс экран к моему лицу. — Вот. Как тебе?
На фото я была со скрещенными руками и уверенной улыбкой. Фото было хорошим, хотя я не была уверена насчёт граффити на стене позади меня. Я бы предпочла менее агрессивный фон.
— Как вариант…
— Но не моя любимая, — он пролистал ещё несколько снимков и выбрал ту, которую сделал за пару секунд до начала дождя. Мой взгляд украдкой хранит секрет успеха со следующим клиентом, на фоне Нью-Йоркской осени с разноцветной листвой на фоне серого неба. Я не была в этом уверена.
— Какие ещё?
— Как насчёт вот этой? — он показал мне ещё одну. Моя голова повёрнута к плечу, на лице игривое выражение и волосы прилипли к щекам. Я не помнила, чтобы я прикусывала губу, но доказательства были на экране. Я уже не смотрела в камеру, я смотрела поверх её, на Финна. Мои внутренности сжались.
Финн что-то нажал и экран стал чёрным. Он поднёс видоискатель к глазу. Щёлк.
— Финн…
Он мягко дотронулся костяшками пальцев к моей щеке и отодвинул волосы назад. Он сделал ещё один снимок, но ощущение от его касания осталось.
— Я же смыла макияж, — моя попытка помешать ему звучала неубедительно.
— Хм… — он что-то настроил, затем сделал ещё фото. — Я тут заметил. Забавно как я… ну, то есть камера… любит тебя.
В этот раз, произнося его имя, в моём голосе звучало предупреждение.
— Финн.
— Я ничего не могу с собой поделать.
— Не можешь или не хочешь?
Края его улыбки выглядывали из-за камеры. Он опустил её. На моём лице было то же выражение, что и на последнем фото. Я не модель и не актриса. Тот похотливый блеск в моих глазах был непритворным, и он никуда не исчез.
Финн потянулся и очертил вырез моего платья. Ощущение его руки даже через ткань усилило моё сердцебиение, посылая мурашки по телу. Кончик его пальца проскользнул под платье и прикоснулся к коже. Это простое и едва заметное прикосновение подействовало на меня сильнее, чем, если бы он просто подошёл и схватил меня. Он тянул за край платья, пока я не выпрямила спину.
— Ничего не могу с собой поделать, — ответил он на мой последний вопрос. — Не хочу, и не буду, — медленно, осторожно, у меня было достаточно времени остановить его, он приподнял мои волосы и расстегнул молнию моего платья вдоль спины. Он спустил платье с одного плеча, обнажая его изгиб. И сделал фото. Он наклонил мой подбородок немного в сторону. В комнате потемнело из-за грозы. Единственное, что нарушало тишину, были капли дождя, барабанящие по стеклу, моё неровное дыхание и щелчки затвора камеры.
— Поиграй с причёской, — тихо произнёс он.
— Как?
— На твоё усмотрение.
Я запустила руку в волосы и собрала их в свободный хвост.
— Затяни его.
То немногое, в чём я ему уже уступила, пошатнуло мою сдержанность. Он не спрашивал разрешения, поэтому мне самой нужно было принимать решения. Я обернула волосы вокруг руки, отчего кожу головы начало покалывать. Пока я ждала его следующей команды, моя попа слилась с диванными подушками. Он потянул за вырез моего платья, стянул его с плеча, с груди и оставил на талии.
— Ты создана для камеры, для этого освещения, — его голос царапал, будто тупой нож по коже, — для меня.
Несмотря на жару, дрожь прошла сквозь меня. Я попыталась сдержать её внутри, пыталась не двигаться, будто моё участие могло показаться двусмысленным. Было кое-что, что я бы хотела почувствовать — его язык на моём, его руки у меня на груди, его твёрдость, прижатую к моему бедру. Хотя я не могла с уверенностью сказать, что я бы хотела воплотить это в жизнь.
— Ты можешь двигаться, — сказал он.
Я обняла себя, чтобы предотвратить дрожь, выпила ещё кофе с Калуа. В горле и груди потеплело.
— Ты спрашивала, что я люблю фотографировать, — спросил он, прячась за камеру. Я посмотрела на него, тот глаз, который был виден из-за камеры, был зажмурен.
— Незнакомцев, — ответила я.
— Наоборот, того, кого я знаю, таким образом, открывая его новые грани.
— И что же ты видишь сейчас?
— У тебя много граней, Сэди. Но ты не сразу их открываешь. Возможно, ты даже не осознаёшь, что они у тебя есть, — он мог беспрепятственно лицезреть меня, а вот его лицо почти полностью было скрыто. Я была не совсем уверена, что его переход к подробностям, которые лежали в зоне серой морали, облегчал положение вещей или, наоборот, всё усложнял. Его слова были ощутимы, как прикосновения рук.
Полагаю, Финн был прав, все люди многослойные личности, слой накладывается на слой, какие-то проницаемые, какие-то нет. И я не была исключением.
— Ты носишь бежевые кружевные лифчики. Я этого не знал.
Зародившийся у меня смешок, так и не вырвался наружу. Я мягко выдохнула. Мои трусики были из того же комплекта, что и лифчик, и должно быть его это тоже интересовало. Мне не следовало поощрять его, но его привлекательность ощущалась, как источник тепла в холодной комнате.
— Что ещё?
— Ты хорошо выполняешь указания.
— Есть ли что-либо ещё, чего я не слышала ранее…
