– Мне следовало догадаться, – процедила фигура. – От вас за несколько километров несет стремлением восстановить справедливость и очистить мир от всевозможных тварей вроде меня.
– Хватит болтать, открывай ворота, – рявкнул Хирам.
Существо недовольно зашипело, но покорно загремело ржавой связкой ключей. Калитка заскрипела. Фигура чуть посторонилась, пропуская группу внутрь.
Ронни, проходя мимо, с любопытством взглянула на висевшую в воздухе мантию и вздрогнула, заметив скользнувший в темноте бледно-зеленый раздвоенный язык.
– И кто это был? – громко спросил Тоби, когда они отошли на достаточно безопасное расстояние.
– Утбурд, – коротко ответил Хирам, не поворачивая головы.
– Но это же дух младенца, – пробормотала Мадлен, однако ее слова так и остались незамеченными.
На входе в Гильдию стояли две невероятно уродливые каменные горгульи с перекошенными мордами. Они медленно повернули головы в сторону идущих и шумно втянули носами воздух. Блеснули остро заточенные когти.
Хирам кивнул каждой, и горгульи, разочарованно вздохнув, приняли прежнее положение.
Холл Гильдии был хорошо освещен, однако тяжелые темно-красные шторы, пол из черного дерева и картины с достаточно мрачным содержанием создавали не самую лучшую атмосферу.
Когда они, миновав несколько коридоров и лестниц, наконец дошли до жилого крыла, первая дверь резко распахнулась, и оттуда с безумным видом выскочил всклокоченный молодой мужчина. Он потерянно взглянул на Истребителей, выругался и вернулся в комнату, наглухо захлопнув за собой дверь. Прежде, чем та окончательно закрылась, Ронни успела заметить согнувшегося над столом человека с невероятно широкой спиной, который старательно вырезал что-то из деревянного бруска.
– Это Саймон Эванс, – бесстрастно сообщил Хирам. – И его сосед Дерек Гудвин. Обычно мы не называем их по имени, но если вдруг случится так, что вам срочно нужно будет обратиться к кому-нибудь из них, то лучше упоминать либо имя, либо фамилию. Хотите знать, почему они здесь? – Студенты сразу же отрицательно замотали головами, но Хирам, проигнорировав их реакцию, продолжил: – Эванс убил свою жену и маленького ребенка, а потом вскрыл себе вены. Гудвин расправился с семьей своего соседа, буквально разорвав их всех голыми руками. Специфика нашего обучения состоит в том, что во время своего нахождения здесь все убийцы, самоубийцы и прочие попавшие сюда личности прекрасно помнят обо всех своих деяниях. Если с вами обходятся весьма снисходительно и постепенно стирают все из вашей памяти – прошу заметить, исключительно для вашего же блага, – то здесь воспоминания прокручиваются в их сознании ежедневно и по нескольку раз. Прошу это учесть и не обращать внимания, если кто-либо внезапно появится перед вами и начнет биться головой о стену. – Хирам улыбнулся, обнажив остро заточенные, посеребренные клыки.
– Так нельзя, – вырвалось у Ронни.
– Простите? – обернулся Хирам.
Уильям предупредительно шикнул, но она твердо повторила:
– Так нельзя поступать с людьми.
Хирам остановился и, прищурившись, усмехнулся.
– Леди, вы слышали, что эти люди сотворили при жизни?
– Я еще могу понять подобное отношение к убийцам, – сказала Ронни. – Однако только к тем, чья вина действительно доказана. Но я не могу поверить, что вы заставляете самоубийц переживать все их страдания заново. Чем они провинились перед вами? И да, – добавила она, – я говорю сейчас про тех, кто покончил с собой не после совершенного преступления, а из-за каких-то жизненных проблем.
– Помолчите, – приказал Уильям, жестом попросив Хирама не продолжать перепалку. – Это не сейчас не самое важное. У нас – другая цель и другие проблемы.
Комната, которую предоставили Ронни, Мадлен и Фили, значительно отличалась от той, что была в Лицее. Та, прежняя, была достаточно просто обставленной, однако невероятно уютной. Здесь же пол был выложен синим мрамором, стены выкрашены в темно-серый, на окнах висели легкие гардины с золотой вышивкой. Каждую кровать– а их здесь было две – закрывали плотные балдахины.
– Мне боязно что-либо трогать, не то что жить здесь, – пробормотала Ронни, аккуратно поставив рюкзак на пол.
– Это гостевые комнаты для высокопоставленных посетителей Гильдии, – разнесся по коридору напряженный голос Хирама. – К сожалению, к нам давно не наведывались господа с высокими рангами и титулами, поэтому мы предоставляем эти покои вам. Убедительно прошу вас ничего не разбивать и не ломать. Нам, в общем-то, все равно, однако это окажется проявлением неуважения с вашей стороны, что не слишком хорошо скажется на ваших наставниках. Отдыхайте. Увидимся завтра.
И он ушел.
Ронни осторожно отодвинула балдахин в сторону и уставилась на бархатное покрывало нежно-фиолетового цвета, загадочно переливающееся в искусственном мягком свете.
До него даже дотрагиваться не хотелось, однако вскоре усталость пересилила, – и она, вскарабкавшись на высокую кровать, завернулась в покрывало и закрыла глаза. Сквозь сон она слышала, что Мадлен тихо покашливает, перелистывая страницы прихваченной с собой книги; впрочем, скоро затихла и она.
