Спать почему-то хотелось так сильно, как никогда за эти дни, и Ронни, запустив руки под подушку, мирно засопела.
Утром она проснулась слишком рано: за окном еще было темно. Между тяжелых штор виднелась луна. Та самая кроваво-бордовая луна, которую Ронни уже видела не один раз.
Она попыталась пошевелиться, но не могла. Что-то невидимое, но невероятно тяжелое словно бы пригвоздило ее к кровати. Ронни хотела крикнуть, но из горла вырвался лишь тихий хрип.
Все закончилось через минуту, но ей показалось, что эта минута длилась вечно. Резко подскочив, Ронни помотала головой.
На одеяло упало несколько белых перьев.
Ее затошнило.
Нащупав ботинки, она обулась и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.
Коридор был освещен мягким золотистым светом, льющимся из включавшихся по ночам хрустальных бра, которые в определенном строгом порядке были расположены на стенах.
Стараясь не смотреть на изображенные на гобеленах сцены, Ронни тихо, на цыпочках дошла до конца коридора и оказалась на достаточно просторной лестнице, которую практически не было видно в мягком полумраке. Ухватившись за скользкие лаковые перила, она с трудом миновала все ступеньки.
Пространство вокруг чем-то напомнило античный театр: две лестницы по бокам, длинные скамьи и полукруглая орхестра. Вокруг хаотично расставлены статуи – постепенно привыкшие к темноте и рябящему свету факелов глаза Ронни узнали в них Цербера, старика Харона и трех мойр. Не обошлось, конечно же, без Аида и Персефоны: они мрачными изваяниями возвышались впереди, посередине орхестры.
Из дальнего угла испуганно, но в то же время с ненавистью взирала Медуза Горгона – явно лишняя во всем этом импровизированном подземном царстве. Ронни медленно приблизилась к ней и заглянула в безжизненное каменное лицо. Даже будучи статуей, Медуза внушала почтительный ужас, и смотреть в глаза ей не хотелось.
Решив больше не задерживаться на одном месте, Ронни вернулась в комнату и безмолвно легла обратно в кровать.
Наутро все встретились около входа в большой зал. Хирам первым зашел туда и пригласил остальных проследовать за ним.
Ронни оказалась в первых рядах вместе с давно жаждущими этого момента парнями; остальные же девушки осторожно шли позади. Хирам велел всем выстроиться в ряд и, сделав шаг назад, уступил место Уильяму, с лица которого не сходило подозрительно мрачное выражение.
– Дамы и господа, – торжественно начал он, – мы сделали еще один шаг на пути к началу нашего обучения. Сейчас вам предстоит принять весьма важное для этого процесса решение, и мы наконец сможем начать.
Наставник обвел рукой прислоненное к стене оружие.
– Прошу вас, выберите то, что вам больше нравится. Подержите все, что угодно, примерьтесь и сообщите мне. Сразу, конечно же, вы не сможете этим пользоваться, однако мы уже сейчас должны знать, что подходит каждому из вас.
К стойке с копьями, шпагами и боевыми топорами Ронни приближаться не стала, зато весьма заинтересовалась висящими на стене ножами. Сначала ее взгляд упал на мечи, однако, пораздумав, она поняла, что ей хочется чего-то более компактного и универсального.
Ронни протянула руку к одному из ножей, длинному, заманчиво поблескивающему, с темно-бордовой рукоятью. Она осторожно сняла его и взвесила на ладони.
– Скрамасакс, – сообщил стоявший неподалеку Хирам. – Небольшой и кажется безобидным, однако вес дает значительное преимущество в силе. При правильном использовании может легко пробить любую броню. Прекрасный выбор.
Он благосклонно кивнул Ронни и приблизился к ожесточенно спорившим о чем-то парням.
– Эй, глянь, что у меня! – крикнул Тоби, и тут же рядом с Ронни упало что-то огромное и наверняка тяжелое.
От неожиданности она коротко взвизгнула и отскочила в сторону. Тоби виновато почесал затылок и невинно пояснил:
– Не удержал.
– Ну и что это? – поинтересовалась Ронни, пока он пытался поднять с пола огромный двусторонний топор на длинной ручке.
– Лабрис, – запыхавшись, ответил Тоби. – Я всю жизнь о нем мечтал!
Закинув, наконец, топор на плечо, он торжествующе взглянул на нее и сдул упавшие на лоб волосы.
– Довольно устрашающе выглядит, – совершенно искренне сказала Ронни, но на всякий случай отошла подальше.
Когда все разобрались с оружием, двое подручных Хирама разложили его по разнообразным футлярам и унесли.
Тоби с явным сожалением проводил взглядом футляр, в котором лежал его лабрис, и вздохнул. Мысль о том, что первое время им придется тренироваться с обыкновенными деревянными палками, его совсем не радовала.
– Ну что, мы можем начать? – спросил Уильям.
– Да, – прошелестел неуверенный хор голосов.
Наставник кивнул и, неожиданно выхватив из-за пазухи копье, набросился на Хирама, который тотчас же отразил атаку, выбросив вперед руку с тростью.
Набалдашник трости чуть коснулся скулы Уильяма; острие копья в свою очередь зацепило рукав плаща Хирама, порвав его. В следующую секунду оба оружия оказались скрещены.
