Уильям, чуть отступив назад, копьем надавил на трость и с явным усердием пригнул ее к полу. Набалдашник в виде головы пса с высунутым языком не выдержал и, громко звякнув, покатился по полу.
Из трости упало несколько красных капель.
Кто-то удивленно присвистнул.
Хирам невозмутимо поднял набалдашник и приладил его обратно.
– Это был самый элементарный выпад, самый элементарный способ его отражения и самый элементарный выход из сложившегося, как мы его называем, перекрестного положения, – пояснил Уильям, покрепче перехватив копье. – Может показаться, что умение делать подобные выпады совершенно ни к чему и проще сразу перейти к более сложным атакам, однако именно такие элементарные движения – основа успешной битвы. Сейчас мы продемонстрируем порядок необходимых действий еще раз, и у вас будет возможность испробовать свои силы. Главное, – добавил наставник, – не переживать, если ничего не получится. Мы здесь для того, чтобы учиться.
Ронни оказалась в паре с по-прежнему незнакомым парнем.
Сначала перед ней уверенно встал Тоби, однако Хирам, окинув оценивающим взглядом его почти двухметровую, внушительную фигуру, велел присоединиться к наиболее подходящему по весовой категории партнеру.
Ронни чувствовала себя весьма неуверенно. Ей казалось, что она обязательно сделает сразу несколько ошибок, что в первую же минуту выронит из рук гладкую деревянную палку, что споткнется о собственную ногу и рухнет на пол…
Слова Уильяма о том, что каждый из них может ошибаться бесчисленное количество раз, как-то совершенно ее не подбодрили. Окончательно разозлившись на собственную слабость, Ронни слишком резко выставила вперед палку, сбила партнера с ног и крепко вцепилась в его руку. Громкая возня привлекла внимание наставников и остановившихся студентов.
– Собственно говоря, – абсолютно спокойно заметил Уильям, наблюдая за тем, как растрепанная Ронни, бесконечно извиняясь, поднимает до сих пор ничего сообразившего приятеля, – разоружение противника должно было быть нашим следующим шагом. Желающие могут перейти к нему. Для этого не ведущая нога должна быть расположена прямо по направлению движения ведущей ноги…
В практически бесконечных тренировках и непрекращающейся усталости прошло достаточно много времени, и, в очередной раз вывалившись из зала, цепляясь за руку Тобиаса, Ронни постепенно начала понимать, что еще немного – и она плюнет на все это и вернется в Лицей.
Хотя, конечно, пути назад уже не было.
Они много чему научились, начиная от техник рукопашного боя, и заканчивая мастерством владения выбранным оружием: к удивлению студентов, все четыре наставника умели обращаться и с мечами, и с секирами, и с арбалетами.
Впрочем, Ронни здесь ничего сверхъестественного не видела; в конце концов, каждый из преподавателей находился здесь достаточно долго – непередаваемо долго, – и за это время можно было научиться чему угодно.
Из-за тренировок тела студентов были буквально покрыты синяками и ссадинами, а у Ронни к тому же снова начала болеть уже подзажившая бровь и даже разбитая давным-давно коленка.
Предплечья были практически полностью синими: именно по ним чаще всего попадали тренировочные деревянные палки. Впрочем, страдали и голени – однажды Вернон, достаточно сильный, предпочитающий делать, а не думать юноша, неосознанно стукнул Ронни по ногам, когда они в очередной раз тренировали обезвреживание противника.
Тогда ей показалось, что ее кости просто разлетелись на мелкие кусочки, как хрупкий фарфор; но, к своей собственной радости, она смогла не упасть и более-менее удержаться на месте. Тоби, заметив это, едва не пришиб Вернона рукоятью лабриса, однако Ронни успела вовремя остановить его, заверив, что она в полном порядке.
В один из дней Уильям собрал всех на площадке у лестницы и раздал каждому небольшие запечатанные конверты. Как оказалось, это были письма из оставшихся в Лицее студентов. Тоби не получил ни одного и был весьма расстроен до тех пор, пока Ронни не зачитала ему вслух письмо Фреда, в котором тот весьма подробно, на несколько абзацев, интересовался, как у Тобиаса дела.
Из послания друга Ронни узнала, что директор окончательно слетел с катушек. В чем это выражается, Фред тактично умолчал, написав, что «не желает портить всем настроение», однако и от короткого упоминания о мистере Бейли она помрачнела.
Также друг писал о том, что пропажи из комнат студентов продолжаются, а вещи все так же находят в совершенно неожиданных местах. В самом конце – Ронни вовремя догадалась замолчать и не читать это вслух – мелко было написано, что его состояние не улучшилось. Письмо заканчивалось несколькими, нагнавшими на нее еще большую грусть словами: «Но я стараюсь поправиться».
Странное состояние продолжало преследовать ее каждую ночь, и в итоге Ронни приняла тяжелое для себя решение не спать. На это она отводила несколько часов между тренировками. Еще пару дней она снимала со своей головы одно, а то и несколько перьев, но, как только красная луна перестала заглядывать в окна, это сразу же прекратилось.
Говорить об этом Уильяму Ронни так и не решилась.
