Вновь воцарилось неловкое молчание.
Ронни откровенно заскучала и, отвернувшись от не слишком активного смотрителя, засмотрелась на вертящуюся в стеклянном шаре искрящуюся серебристую душу.
Она отличалась от тех, что находились поблизости, но была не одна – присмотревшись, Ронни заметила еще несколько блестящих, похожих на миниатюрные галактики сгустки, переливающиеся серебром.
Осторожно отделившись от группы, она подошла поближе к стеллажу и прочитала высеченные на подставках из красного дерева имена. Под одной из серебристых душ, которая вертелась особенно жизнерадостно, было аккуратно выведено Johannes Duns Scotus; под другой, ведущей себя более спокойно, даже слишком напыщенно и высокомерно – David Hume.
Увлекшись, Ронни едва не пошла дальше, но вовремя подскочивший Тоби оттащил ее обратно.
– Ладно, давайте немного пройдемся, – сказал Уильям, когда Варрон окончательно перестал на него реагировать, и развернулся к стеллажам. – Вот это…
– А у тебя неплохой улов в этот раз, не так ли?
Смотритель слегка поменял положение и хитро уставился на застывшего Уильяма из-под нахмуренных бровей.
– Ребята крепкие, сильные. И находчивые. – Он кивнул в сторону смутившейся Ронни. – Возможно, у тебя даже получится что-то из них сделать. Может, не из всех, но из большинства точно.
– Можно считать это похвалой? – поинтересовался Уильям, постучав пальцами по пыльной полке стеллажа.
Плавающая в конусе, белоснежная, воздушная, как вата, душа недовольно метнулась в сторону и прижалась к стенке сосуда.
– Как пожелаешь, – пожал плечами Варрон и, кряхтя, зачем-то пересел с одного стула на другой.
Его длинная изящная тога тихо зашуршала. Смотритель с бесстрастным лицом взял рассыпанные листы в руки, раскрыл папку и осторожно прикрепил их поржавевшей скрепкой к измятому картону.
– А вот эти черные души, – неожиданно раздался голос Мадлен, и Ронни порадовалась, что кто-то наконец решился немного развеять обстановку, – это, случаем, не жестокие политические деятели, которые развязывали войны? И если да, то почему они здесь, а не в Гильдии?
Уильям взглянул на верхние полки и усмехнулся:
– Слишком неразумно было бы доверить их Гильдии. Обычных – не слишком выдающихся, имею в виду – убийц они еще в состоянии перевоспитать, но с, например, Оливером Кромвелем не справится никто. А селить в Аду еще одного дьявола – абсолютно не в наших интересах.
– Такого и больному ведь не взбредится, – меланхолично отозвался Варрон.
– Вот именно, – кивнул наставник и указал на дальние стеллажи. – Вот там, например, находится душа одного из самых известных…
Вскоре Ронни поняла, что желание стать бойцом ее не подвело.
Из долгой, довольно нудной лекции Уильяма и редких комментариев Варрона она вынесла только то, что сбор и наблюдение за душами – дело достаточно кропотливое, требующее очень много внимания и терпения, в общем, всего того, чего у нее практически не было.
Еще через какое-то время заскучали и остальные: Мадлен осторожно положила голову на плечо Филиппы, которая старательно делала вид, что ей интересно, но достаточно открыто зевала; Тоби и Дэн Миллс, чье лицо по-прежнему было испещрено глубокими царапинами, о чем-то громко спорили.
Когда все окончательно расшумелись, Хирам, тяжело вздохнув, подошел к продолжающему разглагольствовать Уиллу и что-то кратко шепнул ему на ухо.
– Идем, – велел он.
Когда стена за их спинами практически закрылась, Ронни, вновь поддавшись любопытству, оглянулась. Светло-голубые, пронзительные глаза Варрона смотрели прямо на нее.
Наверное, шутка про архангела была не слишком удачной.
Путь назад занял не так много времени, и скоро команда вновь оказалась в Гильдии. Так как никаких планов на сегодня больше не было, – несмотря, впрочем, на возражения Уильяма, который предлагал посетить еще какой-то отдел Канцелярии, – Хирам разрешил всем расходиться.
В какой-то момент Ронни неожиданно осталась одна и поплелась к своей комнате.
– Рон, подожди, – раздался сзади грубый голос.
Ронни закатила глаза.
Так называли ее только два человека, хотя она несколько раз просила не сокращать ее имя до этой формы.
– Ну что еще? – сказала она, всем видом показывая раздражение.
Эрхард нагнал ее в несколько широких шагов и прямо спросил:
– С ножами совсем все плохо, да?
Он практически не принимал участия в тренировках, постоянно где-то пропадая. Уильям уклончиво отвечал, что он решает какие-то свои дела, но Ронни не особо в это верила: скорее всего, Эрхард пользовался относительной свободой и шатался там, где ему было интересно и нескучно.
Она пожала плечами.
– Нормально. Жить можно.
– Покажи мне, как ты это делаешь, – велел Эрхард.
Ронни с подозрением покосилась на него, но, наткнувшись на строгий внимательный взгляд из-под сведенных вместе светлых бровей, послушно подняла в воздух правую руку.
Неожиданно Эрхард сложился пополам и громко расхохотался.
– Ну что опять не так? – возмутилась она.
– Ты же левша, – простонал Эрхард, вытерев выступившие на глазах слезы. – Понятное дело, что у тебя чего не получается.
Ронни растерянно уставилась на свою руку.
