– Пойдем, здесь открыто, – тихо позвала Мадлен, одной рукой придерживая выбитую, едва держащуюся на петлях дверь.
Ронни, с трудом оторвавшись от все еще колыхающейся в окне занавески, вбежала по раздробленным ступеням и зашла вслед за Мадлен в небольшой холл.
Тишина, стоявшая в Лицее, пугала. Казалось, воздух раскален до предела; что-то пронзительно, тонко звенело где-то под потолком. Отсюда до кабинета директора было рукой подать – требовалось всего лишь пройти длинный просторный коридор и подняться на последний этаж, под самую крышу, однако сейчас любое расстояние могло быть смертельно опасным.
Остановившись, Ронни вытащила из старых, почти разваливающихся тренировочных ножен заточенный скрамасакс и крепко сжала его в кулаке.
И не зря.
Мимо вихрем, с издевательским свистом пронеслось что-то неосязаемое, расплывающееся в воздухе на небольшие серебристые клочки. От стен отразилось громкое задорное хихиканье. Ронни бешено завертела головой, пытаясь сфокусироваться, но вскоре поняла, что это абсолютно идиотская затея.
– Это полтергейст, – донеслось со стороны зеркала, которое крепко сжимала Мадлен. – В принципе, он не опасен. Единственное, что он может сейчас сделать – заорать так, что сюда сбежится вся стража.
– Нам это совсем не нужно, – нахмурилась Ронни. – Что делать?
– Бежать, – мрачно посоветовал Эммануил.
И они побежали.
Раздавшийся позади визгливый смех прокатился под сводами Лицея и вскоре затих. Стук подошв о широкие мраморные ступеньки напоминал скорее раскаты грома, разрывающие тишину на лоскутки.
Пробегая мимо «музейного» коридора, Ронни заметила, что все статуи и картины завешаны тяжелой черной тканью. Неожиданно вновь забурливший гнев придал ей силы, и она, в один момент обогнув запыхавшуюся Мадлен, добралась до последнего этажа и остановилась перед дверью в кабинет директора.
Она была приоткрыта.
Решив, что церемонии сейчас ни к чему, Ронни распахнула дверь, сделала несколько шагов и тотчас же споткнулась о разбитый шкаф, перегородивший проход.
Весь пол был усыпан раскрытыми, изорванными книгами и крупными стеклянными осколками, на некоторых из которых виднелись темно-красные разводы.
Окинув кабинет быстрым взглядом, она с удивлением поняла, что единственными целыми предметами в помещении были тот самый постамент с разрешениями на возвращение на Землю и огромное кресло с порванной обивкой; из многочисленных дыр высовывались куски чего-то грязно-желтого.
Наконец добравшаяся до кабинета Мадлен с грохотом опустила зеркало на пол около двери и громко выдохнула.
– Кто здесь?
Голос мистера Бейли прозвучал слабо.
Ронни, резко развернувшись, приблизилась к креслу и свысока взглянула на опухшее красное лицо. Директор поднял на нее бесцветные, ничего не выражающие глаза и усмехнулся в пышные белоснежные усы.
Они долго смотрели друг на друга; Ронни никак не решалась начать разговор, хотя некоторое время назад ей было что сказать, а мистер Бейли явно не собирался рассказывать что-либо по собственной воле.
Она старательно пыталась отыскать в пустых темно-синих глазах директора хоть каплю сожаления, но в итоге, устав биться о стену безразличия, спросила:
– Зачем?
– Что именно? – растянул губы в ехидной улыбке мистер Бейли.
– Все это. Нефари. Их нападения на студентов. Пропажи преподавателей. Дигиталис. Все эти… изменения в Лицее, – перечислила Ронни и разозлилась: это напоминало старательный ответ ученика на занятии перед строгим преподавателем. – Между прочим, – она кивнула на стоявшее у стены зеркало, – у нас есть доказательства того, что вы и библиотекарь ко всему этому причастны. Мне кажется, Синклиту этого будет достаточно.
Мистер Бейли устало опустил веки и тотчас же, подорвавшись, схватил Ронни за плечи и отшвырнул ее в сторону. Она со всего размаху рухнула на разломанный пополам письменный стол, ударившись виском об отполированную столешницу.
Раненая рука резко упала прямо в стеклянное крошево, оставшееся от некогда симпатичной, резной чернильницы, и отозвалась острой болью.
На повязке моментально выступили небольшие пятна крови.
Сквозь противный писк в ушах Ронни услышала странные заглушенные звуки, которые вскоре оформились в громкий звонкий хруст.
Похолодев, она с трудом поднялась, сморгнула выступившие на глазах слезы и испуганно вскрикнула: обезумевший директор, зажав в руке ножку стула, превращал зеркало в груду мутных осколков. Мадлен, опершись на стену, пыталась встать на ноги в противоположном углу кабинета. С ее переносицы широкой струей стекала кровь.
– Хватит! – крикнула Ронни.
Он обернулся к ней.
Взгляд у него был совсем безумный. В один момент директор Лицея превратился в сумасшедшее, ничего не видящее перед собой существо, у которого была только одна цель – уничтожать
– Ты ничего не знаешь! – взвизгнул он. – Ты ничего о себе не знаешь! Думаешь, все это просто так?
– Перья! – неожиданно осенило Ронни.
Директор расхохотался. Изо рта его брызнула слюна.
– Догадалась все-таки? Ну и каково это – ощущать себя монстром?..
В глазах у Ронни потемнело. Слушать этот бред она больше не собиралась.
