– Вдобавок ко всему расшалились полтергейсты. Это из-за них у вас постоянно пропадали вещи. Обычно они ребята весьма мирные и никому не делали зла, а теперь… Их всех словно бесы подменили. Главная проблема в том, что никто об этом не знает. За пределы Лицея не выходит ни одна новость. Те письма, которые вы получили, чудом дошли до Гильдии. Все остальные были перехвачены и уничтожены. Те студенты, которым еще удается не попадаться на глаза тварям переселились в актовый зал и практически не выходят оттуда. Господин Линдлей, миссис Барлоу и мисс Келли с ними.
– А они не могут ничего сделать? – потрясенно спросила Ронни.
– Если б могли, то ничего этого бы не было, – огрызнулось зеркало.
– Но это не самое главное, – медленно произнесла Мадлен.
Ронни нервно сжала пальцами одеяло.
Она догадывалась, что все в итоге к чему-то придет.
Но не так быстро.
Не так страшно.
Лицо Эммануила исчезло так же неожиданно, как и появилось. Вместо него на зеркале возникли нечеткие фигуры, впрочем, довольно скоро принявшие вполне узнаваемые формы.
Вот мистер Бейли что-то обсуждает с библиотекарем, а рядом с ними парит в воздухе обезображенная тварь. Вот мистер Бейли стоит перед целой группой нефари. Мистер Бейли, мистер Бейли, мистер Бейли…
Картинки исчезали и возникали вновь, а их смысл оставался прежним: директор сам оказался не меньшей тварью, чем нефари.
– Вот же ублюдок, – выругалась Ронни. Мадлен предупредительно шикнула. – Я с самого начала знала, что он тот еще урод, а мне почему-то никто не верил! Даже Фред! Все твердил, что надо все обсуждать с директором, что директор поможет, что директор – свет в оконце и чуть ли не святоша! Да он долбанный…
Она осеклась.
– Сейчас мы соберемся и проберемся туда так же, как и пришли. Не думаю, что кто-то особо охраняет задний двор. Бейли, конечно, многое знает о Лицее, но мне кажется, что этот ход так и остался для него тайной. Иначе бы Уильям не использовал его так легко.
Ронни вскочила на ноги и зашагала по комнате туда-сюда. Мадлен напряженно наблюдала за ней.
– Если не получится… Придется идти туда через Хранилище душ. Думаю, из него есть ход в Лицей.
– Ключи от двери в тоннель у Хирама, – напомнила Мадлен.
– Значит, первый вариант, – кивнула Ронни.
– А что ты в принципе собираешься делать? – задал справедливый вопрос Эммануил.
– Для начала разберусь с директором, – охотно ответила она и сжала кулаки. – И если надо – уберу с дороги парочку наглых тварей.
– Ты не собираешься ничего говорить Уильяму? – тихо спросила Мадлен.
По выражению ее лица Ронни поняла, что отвечать на этот вопрос необязательно, но все же отрицательно мотнула головой.
– Я хочу сделать что-то сама. Я не собираюсь сидеть здесь просто так, пока там творится… все это. А если рассказать об этом наставникам – они меня не просто запрут, а еще и в кандалы закуют, чтобы никуда не лезла.
– Мы уже умерли один раз, – сказала Мадлен после недолгого молчания.
– Второй – уже не так страшно, – ответила Ронни.
Вскоре девушки уже были на территории Гильдии.
Им удалось миновать и смотрителя, которого по непонятным причинам не было на месте, и каменных горгулий, стоящих на входе. Более того, они даже не обратили внимания на двух беглянок.
«Иначе как везением это не назовешь», – подумала Ронни, настороженно оглядываясь назад.
До ворот оставалось совсем немного, как вдруг…
– Куда это вы?
Чья-то цепкая рука схватила ее за плечо и оттащила в сторону. Прямо перед лицом возникли бешеные, ярко-красные глаза утбурда.
Не говоря ни слова, Ронни, чувствуя, как внутри бурлит обжигающий гнев, выхватила нож и вонзила его прямо в лицо призраку. От неожиданности тот завопил.
Ядовитый желтый ихор, зашипев, брызнул куда-то в сторону. Мадлен, воспользовавшись общим замешательством, подпрыгнула и сорвала с пояса утбурда связку ключей.
Они побежали еще быстрее. В конце концов Ронни остановилась, привалившись плечом к сухому дереву. Позади еще доносились громкие жалобные крики утбурда.
– Это то, о чем говорил Фред, – пробормотала она. – Мне все-таки пришлось кого-то ранить.
Переход в Лицей оказался не самой приятной вещью: все вокруг вертелось, крутилось, извивалось; что-то громко, протяжно свистело, и вскоре Ронни показалось, что ее вывернет наизнанку, причем в самом что ни на есть прямом смысле.
Виски сверлило тупой болью, и, когда все наконец закончилось, она, вдохнув свежего воздуха, не смогла поверить в то, что они добрались до нужного места. Когда она открыла глаза, это чувство не пропало: неприступной стеной возвышающееся впереди здание на Лицей совершенно не походило.
Флаг, по-прежнему обессилено трепещущий на башенке, превратился в грязную рваную тряпку. По самой башне расползлись скрюченные ветки безлистного плюща, напоминающие скорее небрежно разлитую кем-то черную краску. Такие же ветви обвили и большинство некогда белых стен.
Почти все окна были либо разбиты, либо заколочены. В одном из них на мгновение появилось чье-то бледное, бесформенное лицо; взглянув прямо на Ронни, оно скривилось и молниеносно рвануло в сторону.
