Невинный монстр полностью

Ее не казнят, не отнимут душу специально, а оставят умирать вот так вот долго и наверняка мучительно.

Душа будет ежедневно распадаться на мелкие части, которые будут отравлять кровь и ранить плоть изнутри.

Им это рассказывали на одной из лекций. И упомянули тогда, что даже врагу такого пожелать нельзя.

Ронни резко подняли со скамьи и под пристальными – сочувствующими, заинтересованными, заплаканными, отсутствующими – взглядами повели к выходу.

Она, с трудом переставляя ватные ноги, с каждым шагом чувствовала надвигающуюся волну взрывной истерики и попеременно прикусывала губу так, что от боли темнело в глазах. Нельзя впасть в истерику перед ними.

Нужно оставаться… тем самым примером для подражания, о котором говорил Уильям в Гильдии.

Громкий возглас заставил Ронни и ее сопровождающих остановиться, а остальных студентов – изумленно ахнуть

– Я пойду с ней!

Твердый уверенный голос разнесся по залу и эхом отзвучал где-то у люстр.

Тоби.

Ронни сжала зубы и помотала головой. А затем взглянула в сторону возвышающейся неподалеку фигуры.

Но это был не Тобиас.

– Я иду с ней, – повторил Фред и крепко сжал кулаки.

Карлик хмыкнул и снова зашелся в тошнотворном хохоте.

– Как пожелаете, – проговорил он наконец, напоследок еще раз хихикнув.

И только когда ледяная ладонь Фреда коснулась ее пальцев, Ронни поняла, что он действительно вызвался на смерть вместе с ней.

Их вывели на улицу и вытолкали за ворота. Ни Виктора, ни Константина нигде не было – вместо них повсюду маячили стражи Синклита. Остановившись у начала пустоты, один из конвойных кратко велел:

– Идите.

Ронни осторожно взглянула на Фреда и крепче сжала его руку.

– Тебе необязательно было это делать, – тихо сказала она.

– Без тебя мне здесь нечего ловить, – легко улыбнувшись, ответил Фред.

И они, не дожидаясь повторного приказа, шагнули вперед.

Раздавшийся совсем близко визг тормозов заставил Ронни распахнуть глаза и отшатнуться в сторону. Фред стоял неподалеку и, прищурившись от ярких, но совершенно не теплых солнечных лучей, смотрел на вновь идущие часы.

– Тринадцатое октября две тысячи восьмого, – медленно сказал он, растерянно глядя на Ронни.

– Что мы теперь будем делать? – обреченно спросила она.

– Искать способ вернуться обратно, – уверенно ответил друг. – Мы обязательно отсюда выберемся.

Ронни, зажмурившись, улыбнулась.

Мы выберемся.

Я тебе верю.

– Надо было сразу догадаться, что без Синклита здесь не обошлось.

Молодой симпатичный бариста поднял очаровательные черные глаза на Ронни и легко улыбнулся. Небольшие фарфоровые чашечки в его руках тонко звякнули. Она, заметив его пристальный взгляд, рассеянно улыбнулась в ответ.

Кофе в пестром картонном стаканчике, купленный Фредом на чудом найденные в кармане его куртки деньги, уже давным-давно остыл и превратился в холодную, наверняка невкусную жижу, в которой достаточно четко отражалось ее бескровное, осунувшееся лицо.

На фоне неожиданно посвежевшего, разрумянившегося и бодрого Фреда именно она, без конца прокручивая в памяти прошедшие события и пытаясь понять, как из этого всего выбраться, казалась занемогшей.

Когда шок от произошедшего более-менее спал, Ронни в первую очередь спросила, не повлияет ли ссылка на Землю на здоровье Фреда, ведь его душа и без того уже ослаблена, а тут еще и будет подвержена саморазрушению.

К ее огромному удивлению, друг почему-то рассмеялся и в своей привычной манере пояснил, что ему ничего не грозит: в случае такого не слишком радостного возвращения все, даже самые больные души становятся в ряд со здоровыми и проживают те же положенные полгода.

«Нам же это объясняли на душеведении!» – в который раз шутливо возмутился Фред, но тут же замолчал: любое упоминание о жизни в Лицее отзывалось острой, сильной болью.

Рука, впрочем, болела еще сильнее: бинты давным-давно превратились в изношенные лохмотья, и Ронни порой казалось, что она не чувствует своего предплечья, – но снимать повязки пока еще не решалась, несмотря на настойчивые предложения Фреда.

Мало избавиться от старых бинтов, нужно предварительно приобрести новые, а еще желательно то, чем можно обработать царапины, а на все это у них попросту не было средств. К счастью, человеческие потребности к ним так и не вернулись: вот уже третий день и Ронни, и Фред прекрасно обходились без пищи и даже сна, хотя порой безумно хотелось прижаться друг к другу где-нибудь на лавочке в парке и заснуть – ненадолго, вздрагивая от каждого звука, но все же заснуть.

Однако следовало быть начеку.

Фред, отлично разбирающийся в истории Лицея и его студентов, выпускников и преподавателей, время от времени вспоминал факты, от которых становилось нелегче, и один из которых окончательно выбил Ронни из колеи.

Оказалось, что в отдельных случаях, когда преступления изгнанных студентов оказывались слишком уж серьезными, и одной ссылки на Землю было недостаточно, вслед за наказанными высылалось несколько палачей, задачей которых было как можно быстрее избавиться от неугодных Синклиту.