Невинный монстр полностью

Она на самом деле очень устала.

До утра оставалось не так много времени, но оно тянулось очень медленно. Ронни то проваливалась в сон, то просыпалась, но один лишь вид пусть затхлой, но своей гостиной и сидящего неподалеку с книгой Фреда приводил ее в чувство. Красивая песня, игравшая уже в двадцатый раз, дополняла по-домашнему уютную картину.

Почему-то все казалось правильным: и музыка, и умиротворенное лицо задремавшего Фреда, и непривычное ощущение спокойствия. Она давно – наверное, с того самого дня, когда все началось – не чувствовала себя так безмятежно, не ощущая боли, не думая о проблемах.

Все произошедшее и ждущее их впереди казалось далеким, не имеющим к ним никакого отношения; сейчас существовал только старый дом, тяжелый пыльный плед, Ронни и Фред.

Больше в этом мире не было ровным счетом ничего.

Когда за занавешенным окном посерело, Фред загасил лампу и отложил книгу в сторону. Ронни, снова скривившись от боли в плече, осторожно взглянула на рукав.

Он был порван. Края дырок были вымазаны кровью.

Ронни тихо выругалась и стянула толстовку, оставшись в одной тонкой майке. Холод моментально пробрал до костей, но она не обратила на это внимания. Левое плечо напоминало баклажан: синяк расползся по коже уродливым темно-фиолетовым пятном; под ним тремя неровными полосами горели длинные ссадины.

Ронни аккуратно надавила на них кончиками пальцев. Раны уже покрылись корочкой, но все еще болели.

– Ал, ты этого не видел? – недоуменно спросила она.

– Нет… – Фред заметно напрягся. – Где тебя так угораздило?..

– В автобусе, – усмехнулась Ронни.

Друг нахмурился.

– Быть не может.

– Может, Фред.

Стало холоднее. Ронни затряслась и поспешно надела толстовку обратно.

– Я сражалась с монстром. Я убила ребенка. Это не были галлюцинации. Это не могли быть галлюцинации.

Ком в горле странно булькнул.

Ронни почувствовала вкус ржавого железа.

– Я не уверен, но… – медленно проговорил Фред. – Может быть, случилось такое, что ты попала в какой-то круг, а я остался за его пределами. Такое бывает.

– Такое бывает?!

Ронни вскочила с дивана. Плед тяжело упал на пол. Непонятная злость заклокотала в груди.

– Это ты во всем виноват. Ты оставил меня там одну. Это из-за тебя я стала убийцей. Это…

Она резко осеклась. За окном мелькнула тень.

Через минуту раздался стук в дверь.

Ронни дернулась в ее сторону. Фред придержал ее за рукав, приложив палец к губам, и покачал головой.

– Молчи, – шепнул он. – И не шевелись.

Не говоря больше ни слова, они опустились на диван и затихли. Ронни напряженно взглянула на дверь. Некто сделал несколько шагов взад-вперед, – от каждого его движения крыльцо жалобно скрипело. За окном снова запрыгали тени.

Фред тихо слез с дивана и, прижавшись к стене, с опаской подошел к нему. По морщинам, моментально появившимся на его лбу, Ронни поняла, что удача повернулась к нми явно не лицом.

– Подойди, – бесшумно сказал Фред.

Ронни, неудачно вывернув раненую руку, как можно тише приблизилась к другу. Тот легко отодвинул занавеску и кивнул на отдаляющуюся от дома странно вытянутую фигуру.

– Я покупал у него те цветы, которые… Ну, ты помнишь, – стушевался Фред. – А после, когда мы отыскали вход в подземные коридоры, он следил за нами. Я видел его перед тем, как мы зашли туда.

– И ты мне не сказал? – снова закипела Ронни. – Тебе не кажется, что в последнее время у тебя стало слишком много секретов?..

– Не сейчас, – шикнул Фред. – Нам нужно уходить отсюда. Желательно так, чтобы не нарваться на него.

– Почему? – ядовито спросила Ронни. – Не хочешь сражаться?.. Ах да, постой. Я забыла. Ты же не умеешь.

Железа во рту стало больше.

– Хватит. – Фред крепко сжал ее запястье. – Это не ты говоришь.

– А кто? Кто, Ал? – горько поинтересовалась Ронни. – Ты же не сделал ровным счетом ничего…

Она не успела договорить.

Дверь с громким хрустом слетела с петель. Прямо рядом с ухом Фреда просвистела длинная острая игла, впечатавшись в щели между досками на стене. Он среагировал быстрее, чем смогла Ронни: схватив с подоконника огромный горшок с давным-давно погибшим растением, Фред замахнулся и швырнул его прямо в существо, человеческий облик которого уже успел растаять.

«Прямо как у того, из автобуса», – невольно подумала Ронни.

Горшок попал ему прямо в голову, – покрытый буро-зеленой коркой лоб раскололся надвое, наружу выступил вязкий охристый ихор. На глаза существа упали сухие куски застарелой земли. Оно завизжало и нелепо развернулось, врезавшись в дверной косяк.

Ронни покосилась на стоявшие в углу вилы, но Фред тотчас же перехватил ее взгляд. Его реакция оказалась молниеносной, словно неприятные слова Ронни пробудили в нем скрытую ярость: сила, с которой он наносил беспорядочные удары, была неописуемой.

Когда существо окончательно обмякло и застыло на пороге с отвисшей окровавленной челюстью, Фред отбросил вилы и устало смахнул отросшую челку со лба. Рукава его куртки кое-где дымились: брызнувший на них ихор прожег насквозь прожег несколько дырок.

– Ты… Это точно ты? – осторожно спросила Ронни.